Ленин. Спаситель и создатель полностью

Впрочем, суть уже близкой «орлиной власти» определяли, конечно, не «курицы», и не «чижики».

25 сентября (7 октября) Предпарламент открылся, и в тот же день состоялось важнейшее заседание Петросовета, обеспечившее его большевистский характер. В Исполком Петросовета вошли члены РСДРП(б) Троцкий, Каменев, Коллонтай, Иоффе, Карахан, Шляпников, Бубнов, Красиков, Залуцкий, Фёдоров, Сокольников, Евдокимов, Юренев.

В президиум были избраны Троцкий, Каменев, Рыков и Фёдоров (последний в бурях истории затерялся), от эсеров – Чернов и Каплан, от меньшевиков – Бройдо. Председателем Петросовета стал Троцкий[822].

Как видим, в новый Исполком Петросовета, явно не без влияния Троцкого, прошёл ряд «свежеиспечённых» большевиков из числа «межрайонцев», зато там не было ни Сталина, ни Свердлова, ни Дзержинского и ряда других толковых в деле товарищей… Уже это показывает, что подлинным центром готовящихся событий Петросовет Троцкого не был. Это был не штаб, а дискуссионный клуб, где хорошо было запускать «пробные шары»…

В Московском Совете большевики тоже получили большинство – председателем Московского Совета был избран большевик Ногин.

В Вашингтоне, Лондоне и Париже, а также – в самом Петрограде, было понято, что спецоперации Запада в России грозит окончательный крах со стороны социалистической революции Ленина.

Для России наступал «момент истины».

Начиная с поздней весны 1917 года Россия стремительно левела, всё более доверяя большевикам.

Вот несколько цифр…

Из 1090 делегатов Первого Всероссийского съезда Советов эсерами были 285, меньшевиками – 248, большевиками – 105 делегатов.

А из 649 делегатов, приехавших на Второй съезд Советов, открытие которого намечалось на 25 октября 1917 года, уже не менее 300 были большевиками. При этом и часть эсеров «полевела».

Все месяцы от Февраля до Октября только большевики усиливали своё влияние и наращивали силы.

На выборах в районные думы Петрограда в конце мая – начале июня 1917 года за списки большевиков проголосовало 20 процентов избирателей, на выборах в городскую думу Петрограда 20 августа (2 сентября) они получили уже 33 процента всех поданных голосов, а на выборах в районные думы Москвы, состоявшихся 24 сентября (7 октября) – и вовсе 51 процент[823].

Если посмотреть статистику по России, то она – да, будет не в пользу большевиков – это показали в ноябре 1917 года выборы в Учредительное собрание, где большевики получили более 20 % голосов, а эсеры – 60 % голосов. Но в Петрограде – чиновном Петрограде, 6 мест из 12 получили большевики. Ленин тогда дал интервью корреспонденту «Associated Press» Гуннару Ярросу, где подчеркивал важность этого факта и справедливо утверждал, что он означает победу в общенациональном масштабе[824].

К слову, Яррос (1882–1965) в 1924 году переехал в СССР, где занимался журналистской и преподавательской деятельностью.

Некто Сергей Шрамко, натаскав в свои работы гору «информации» и толкуя её вкривь и вкось в духе дешёвых «сенсаций», злорадно сообщает – без ссылки на источник, что «в июле-августе 1917 г. прошли выборы в городские думы. Эсеры и меньшевики, вместе взятые, по 50 губернским городам набрали 57,2 %, по 418 уездным городам – 34,5 %. Кадеты соответственно – 12,9 % и 5,4 %. Большевики – 7,5 % и 2,2 %. Беспартийные – 13,6 % и 50,7 %. Национальные группы (где и какие? – С.К.) – 7,8 % и 7,2 %. А в деревне влияние большевиков было всегда гораздо меньше, чем в городе»[825].

Однако цифры надо, во-первых, уметь и хотеть анализировать, а, во-вторых, цифры, выдранные из динамики эпохи ничего не доказывают. Я верю приведённым Шрамко цифрам и даже благодарен ему за них, но они говорят… не в пользу Шрамко, начиная с того, что после июльских провокаций контрреволюции против большевиков летом 1917 года в провинции ничего иного ожидать и не приходилось. Тому эффекту, который обеспечил в провинции антибольшевистский «жёлтый» «пиар» мог бы позавидовать Геббельс!

Бросьте камень в воду: в точке падения образовавшаяся круговая волна очень мала, но когда она расходится, то становится огромной – недаром говорят, что слухи ширятся как круги по воде. Вот так ширились летом 1917 года антибольшевистские сплетни, центром которых была столица. Это, конечно же, сказалось на провинциальных выборных цифрах большевиков.

Далее, брать среднюю цифру по всем губернским городам чохом – то же, что выводить среднюю температуру по больнице, беря данные по горячечному отделению и моргу.

Скажем, Тифлис и Тамбов – города губернские, Харьков и Екатеринослав – тоже. Но уверен, что в двух последних городах за большевиков проголосовало и летом 1917 года в разы больше людей, чем в двух первых. Большевиков поддерживали промышленные центры, а много ли их было в царской России.

Что же до мнения мало…, да что там «мало…» – неграмотной! деревни, то его тогда определяли непредставительные факторы. Деревне до большевиков надо было «дозреть», что постепенно и происходило!