Сталин писал о неврастениках из «Новой Жизни», но Каменева и Зиновьева по имени не поминал. А они к моменту Октября оба были замечательны лишь тем, что были «старыми революционерами». Именно так выразился по поводу разного рода других «громких имён» Сталин в статье «Окружили мя тельцы мнози тучны»… Сталин писал, что их, этих «громких имён», отвергнутых уже революцией – «целая вереница», упоминая конкретно Плеханова, Кропоткина, Брешковскую, Засулич, «которые тем только и замечательны, что они старые»…
Увы, сюда же можно было причислить и «героев» «октябрьского инцидента» Каменева и Зиновьева. Однако оба ещё долго пользовались влиянием, и вредили делу Советской власти ещё долго.
После Ленина они попортили крови и Сталину.
«Октябрьский инцидент» даёт богатую пищу для анализа…
Ленин в ситуации с двумя, безусловно, штрейкбрехерами, был более эмоционален, чем расчётлив. И не он один – Дзержинский на заседании ЦК предлагал потребовать от Каменева «полного отстранения от политической деятельности», однако это было, конечно же, лишь благим пожеланием. Относительно Зиновьева Дзержинский сослался на то, что он скрывается и в партийной работе участия не принимает. К тому же Зиновьев в письме в ЦК открестился от причастности к интервью Каменева.
Свердлов сказал, что поступок Каменева «ничем не может быть оправдан», но считал, что ЦК не имеет права исключать его из партии, а должен предложить Каменеву уйти в отставку, что Каменев тогда и сделал.
Сталин тоже был склонен к компромиссу, он говорил, что «исключение из партии не рецепт» и предлагал обязать Каменева и Зиновьева подчиниться решениям ЦК, оставив их в ЦК.
Пожалуй, это было в тот момент самым разумным! Зачем исключать, если можно использовать? В конце концов оба этих члена ЦК были известными в партии и в массах фигурами. К тому же, прямое исключение могло повести не очень-то стойкого идейно Каменева по неверной дорожке. Да и Зиновьев, хотя раньше и жил вместе с Лениным в шалаше в Разливе, был «кадром» не очень-то надёжным.
А знали оба много и о многом.
Что же до того, что контрреволюции стало известно о планах большевиков, то восстания, руководимого большевиками, все имущие слои и представители «отечественного, – по выражению Сталина, – болота интеллигентской растерянности» ждали уже не один месяц.
В итоге оба «штрейкбрехера» отделались легче, чем могли предполагать – оба остались в ЦК.
И оба, по мере сил, сопротивлялись вначале идее восстания, а затем – идее революционного, без соглашательских элементов, Советского правительства.
Дооктябрьский период жизни Ленина тем временем подходил к концу. В июле-августе 1917 года промежуточным финишем на политическом и жизненном пути Ленина оказался шалаш в Разливе. Но конечным пунктом маршрута, начинавшегося в этом шалаше, уже скоро станет здание бывшего Смольного института благородных девиц.
В начале петровского XVIII века на территории Смольного находился Смоляной двор, где вырабатывалась и хранилась смола для нужд флота. Потом там обосновался Смольный (Воскресенский) монастырь, а ещё позднее по проекту Кваренги было выстроено то здание, которое прогремело в 1917 году на весь мир.
4(17) августа 1917 года сюда из Таврического дворца переехали ЦИК и Петросовет, и в одной из комнат разместилась фракция большевиков. Однако с момента подавления корниловского мятежа Смольный всё больше большевизировался. Здесь в трёх комнатах третьего этажа разместился и Военно-революционный комитет (ВРК) при Петросовете, куда входили не только большевики, но тон задавали большевики.
И они задавали теперь тон не только в ВРК, не только в Смольном, но и всё больше – в России! Территория, «контролируемая» Лениным, ограничивалась пока стенами квартиры Фофановой, однако оставались считанные дни до того часа, когда он, наконец-то, обретёт положение по его потенциалу – положение абсолютного национального лидера, основателя и главы абсолютно нового, небывалого в истории мира, государства.
Оно было и пора…
Исчерпавшие себя, а точнее – изначально мертворождённые, «Временные», прямые контрреволюционеры-капиталисты и виляющий, соглашательский ЦИК всё более затягивали Россию в катастрофу, вывести из которой страну они были уже не в силах.
Тот факт, что Россия накануне петроградского Октябрьского восстания, положившего начало всероссийской Октябрьской социалистической революции, оказалась на грани катастрофы, давно выветрился из немногомудрых голов «россиянских» интеллигентов.
А это ведь – факт!
И напомнить о нём в книге о Ленине и его роли в истории России, не мешает…
А если к последней фазе старой России присмотреться внимательнее – в самых разных аспектах, то для любого умеющего мыслить человека станет понятнее – благом ли была для России замена Керенского Лениным, «Временного правительства» – Советом Народных Комиссаров, и эфемерной буржуазной «Российской республики» – Российской Федеративной Социалистической Советской Республикой?..
