Нас обвиняют хоры буржуазных писак и людей, давших запугать себя буржуазии, – в том, что мы неуступчивы, что мы непримиримы, что мы не хотим разделить власти с другой партией. Это неправда, товарищи! Мы
Это говорилось не в кулуарах, а перед лицом всей страны. И страна уже училась разбирать именно в голосе Ленина только правду. Партийный же кризис кончился на этот раз тем, что Шляпников и Теодорович в порядке партийной дисциплины вернулись на свои посты, Каменев был смещён с поста председателя ВЦИК и вместо него избран Свердлов.
Зиновьев был отставлен от председательствования в Петроградском Совете – увы, лишь на время.
А проблемы наваливались и наваливались. Ведь все те, кто стоял ранее у власти – как до Февраля 1917 года, так и до Октября 1917 года, после Октября 1917 года никуда из России не исчезли…
В Тобольске жил с семьёй царь Николай, и его охранял назначенный ещё Временным правительством экс-народник Панкратов, вместе с Алексинским клеветавший на Ленина в Июле 1917 года…
Тот же Алексинский, а также и Керенский, Либер и Дан, братья Рябушинские, Милюков и князь Львов, Гучков и Савинков, генерал Спиридович и генералы Краснов, Корнилов, Деникин, адмирал Колчак и эсер Чернов – все они, как и десятки и сотни других крупных фигур только что свергнутой России, ещё не стали „белоэмигрантами“ – самого такого понятия тогда ещё не было.
И все они пока что жили и действовали в России, нередко – на расстоянии чуть ли не вытянутой руки от Ленина, в пределах городской черты Петрограда. Они оправлялись от первого послеоктябрьского шока, вновь организовывались, составляли первые
Ленину гражданская война была не нужна – он брал власть в России для того, чтобы строить новую Россию. Тем же, кто хотел России в её старом формате, не оставалось ничего иного, кроме как попытаться свалить Ленина силой заговоров, саботажа и гражданской войны…
В апреле 1917 года Ленин, сразу по возвращении на Родину, написал большую статью „Задачи пролетариата в нашей революции (Проект платформы пролетарской партии). Опубликована она была в сентябре 1917 года отдельной брошюрой, но не устарела, увы, и после Октября.
В апреле Ленин предупреждал народ – „на вырост“:
„Старая царская власть, представлявшая только кучку крепостников-помещиков, командующую всей государственной машиной (армией, полицией, чиновничеством) разбита и устранена, но не добита…
Оказавшаяся у власти буржуазия заключила блок (союз) с явно монархическими элементами…
Революционному почину массовых действий и захвату власти народом
После Октября 1917 года в этой констатации для того, чтобы она по-прежнему отражала суть дела, следовало лишь заменить слова „оказавшаяся у власти…“ на „отстранённая от власти…“ и „новое правительство…“ на „низложенное правительство…“
Что же до блока буржуазии с контрреволюционерами, то после Октября 1917 года он лишь укрепился. Ещё в августе 1917 года был образован, например, „Совет общественных деятелей“, куда вошло до сорока крупнейших промышленников и кадетских лидеров. И они, конечно, не только заседали, особенно – после падения Временного правительства.
За день до начала Октябрьского восстания городская дума Петрограда в „чрезвычайном заседании“ 24 октября образовала „Комитет общественной безопасности“, а сразу после ареста Временного правительства в противовес Военно-революционному комитету 27 октября образовался „Комитет спасения родины и революции“, куда вошли те же многие члены Петроградской городской думы, члены „Временного совета республики“ – „Предпарламента“, бывшие „социалистические“ члены ЦИК первого созыва и так далее… В том числе – члены Центрального комитета Всероссийского военного флота – Центрофлота, который, в отличие от Центрального комитета Балтийского флота – Центробалта, был большевикам враждебен.
Против большевиков выступало и руководство Викжеля – Всероссийского исполнительного комитета железнодорожников, и это была очень грозная опасность, причём – со стороны коммуникаций не единственная… Так, почта и телеграф формально были в руках большевиков, однако не только их оппоненты, но и они сами первые дни были отрезаны от русской провинции и внешнего мира, потому что почтовые и телеграфные работники отказывались передавать депеши новой власти – Советской. Только царскосельская правительственная радиостанция работала на большевиков.
Керенский, соединившись с казаками Краснова, издал в Гатчине приказ как Верховный главнокомандующий, где говорилось:
„Приказываю всем частям Петроградского военного округа, по неразумию и заблуждению примкнувшим к шайке изменников родины и революции, вернуться, не медля ни часу, к исполнению своего долга“[926].
