Дорогой товарищ Ровио!
Пользуюсь оказией, чтобы узнать, получили ли моё письмо с вложением письма к Смилге? И передали ли ему письмо?
Оказия едет назад дня через два. Будьте добры, передайте это письмо Смилге, чтобы он тоже знал, что я беспокоюсь насчёт получения им письма и жду от него ответа.
Не пошлёте ли мне комплект (1) «Прибоя» (орган Гельсингфорсского комитета РСДРП(б). —
P.S. А в Швецию (в Загранбюро ЦК. —
Упоминаемое в письме Ровио письмо от 27 сентября (10 октября) Ивару Смилге — в тот момент председателю Областного комитета армии, флота и рабочих Финляндии — привожу ниже в наиболее важной его части:
«Товарищу Смилге.
Пользуюсь хорошей оказией, чтобы побеседовать поподробнее.
Общее политическое положение внушает мне большое беспокойство. Петроградский Совет и большевики объявили войну правительству. Но правительство имеет войско и
А мы что делаем? Только резолюции принимаем? Теряем время… История сделала коренным
Мы можем оказаться в смешных дураках: с прекрасными резолюциями и Советами, но
По-моему, для правильной подготовки умов, надо сейчас же пустить в обращение такой лозунг: власть должна немедленно перейти в руки Петроградского Совета,
«Корниловские приготовления» Ленин рассмотрел верно! Ставка находилась в Могилёве, а в близком к Могилёву городке Старый Быхов в здании бывшей женской гимназии содержались генералы Корнилов, Романовский, Лукомский и другие участники корниловского мятежа, к которым вскоре подвезли генералов Деникина и Маркова…
Иными словами, в Быхове собрали всю «головку» будущей «белой» Добровольческой армии. И вот что писал в своих воспоминаниях «Вся власть Советам» дважды генерал (генерал-майор царской армии и генерал-лейтенант РККА) Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, родной брат ленинского соратника:
«
Как видим, Ленин спешил и тревожился не напрасно: корниловцы готовились, а ведь они были люди военные, с широкими военными связями.
Итак, сидя в Выборге — на периферии событий, Ленин видел угрозы лучше, чем многие его коллеги, находившиеся в центре событий и лучше информированные. Тем не менее ситуация всё более властно вынуждала перебираться в Питер — пусть даже нелегально, и в письме к Смилге содержалось полупикантное поручение: Ленин просил прислать удостоверение за подписью председателя и с печатью «на имя Константина Петровича Иванова», где было бы написано, «что-де председатель областного комитета ручается за сего товарища, просит все Советы оказывать ему полное доверие, содействие и поддержку», и пояснял: «Мне это необходимо на
Смилга, официально удостоверяющий перед массами политическую благонадёжность Ленина, — такой сюжет выглядел бы комически, если бы не серьёзность момента.
Своеобразие момента проявлялось и в следующем предложении Ленина Смилге:
«Я думаю, нам бы надо повидаться, чтобы поговорить… Вы могли бы приехать, потеряв меньше суток, но если поедете
