Например, академики Готье и Вернадский, писатели Горький и Короленко считали, что Россия быстро погибнет в результате безжалостного эксперимента, который затеял над ней Ленин. В то время, правда, прибавляли ещё: «…и Троцкий», но это потому, что Троцкий очень уж был на виду… На виду и потому, что выдвигал сам себя — по поводу и без повода, и потому, что его выдвигали его «пиарщики».
Но если смотреть на то время не в глазок «исторического калейдоскопа», а широко, панорамно, охватывая ситуацию во всей её полноте, можно понять, что события текли в России по железной логике классового противостояния, и главенствующими были две тенденции — начинающаяся созидательная работа Ленина и его партии и заканчивающаяся разрушительная работа их оппонентов
Большевиков называли разрушителями, и это было верно в том смысле, что они пели: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья…»
Но потом шли слова: «…а затем мы наш, мы новый мир построим!»
Да, они ещё многого не умели, и им надо было многое узнать, что видно из вопроса Ленина Центробалту о связи — о чём чуть ниже. Но Ленин и большевики умели учиться, как никто другой в мире.
Вырвавшийся из Петрограда Керенский 25 октября телеграфирует приказ командиру 3-го конного корпуса казачьему генералу Петру Краснову (1869–1947) спешно перебросить корпус под Петроград, а на следующий день в Пскове Керенский уже лично приказывает Краснову двинуться на Питер, и казаки занимают Гатчину. Их силы не так велики, но потенциально положение серьёзное, и Ленин говорит по прямому проводу с председателем исполкома Гельсингфорсского Совета А. Л. Шейнманом, председателем Военного отдела Михайловым и товарищем (заместителем) председателя Центробалта Н. Ф. Измайловым.
Ленин просит Гельсингфорс выслать в Питер дополнительные силы. Измайлов обещает послать миноносцы и линейный корабль «Республика», и Ленин запрашивает: «Есть ли радиотелеграф на «Республике» и может ли он сноситься с Питером во время пути?»
Измайлов отвечает: «Не только на «Республике», но и на миноносцах, которые сносятся с Эйфелевой башней. В общем, заверяем, что будет всё выполнено хорошо…» (В. И. Ленин. ПСС, т. 35, с. 34.)
Как видим, Ленин ещё не осознал полностью, на деле,
Возьмём того же царя Николая…
Он эту науку мог и обязан был осваивать с детства, а так ей и не овладел выше умения пить стопку за стопкой на полковых обедах гвардии и нахваливать гвардейский перловый суп.
Но Ленин ведь — не царь Николай! И Россию он задумывает не «гвардейско-перлового» уровня — в своих замыслах он видит Россию, которой может без всяких квасных слёз гордиться каждый её честный гражданин, то есть — каждый труженик, готовый работать на общество, по крайней мере, не хуже, чем на себя.
Только негодяи могли желать тогда и только негодяи желают сегодня иной России!
КРОМЕ негодяев, в «образованной» России всегда хватало глупцов… И Ленину сразу же, с первых дней его работы во главе России, стало с ними очень трудно… Даже «Новая жизнь» Горького (о чисто буржуазных газетах вообще не разговор!) ехидничала:
«
