"До конца военной кампании 1917 г. оставалось уже не так долго. Общесоюзническая задача нашего фронта уже выполнена. Ленин в бегах (и его никто не ищет — А.А.); Советы отошли на задний план национальной жизни. Власть государственная окрепла. До Учредительного Собрания осталось только три месяца… Все это было совершенно очевидно…"
Увы, это не было очевидно. Как раз все было наоборот. Зыбкая власть Керенского держалась на тонкой ниточке, которая оборвется, как только Советы окажутся в руках большевиков и левых эсеров (что и хотел предупредить русский генералитет). Трагическое недоразумение происходит, когда Керенский наиболее выдающимся вождям этого генералитета, выходцам из простого народа — Корнилову, Алексееву, Деникину — непростительным образом приписывает, как и большевики, абсолютно чуждые им намерения — реставрацию старого режима. Керенский писал, что в основе выступления Корнилова лежала идея правых групп и классов: "Затевалась борьба не с теми или иными эксцессами" революции или с "безволием правительства Керенского", а с революцией как таковой, с новым порядком вещей. Конспиративная работа… подлинных реакционеров — заговорщиков мало известна”. Керенский приписывает Корнилову тот самый план, который с поразительной скрупулезностью осуществит через два месяца сам Ленин. В самом деле, сравните мнимый план Корнилова в трактовке Керенского с реальным планом захвата власти Ленина в октябре 1917 года. Керенский писал:
"Обстановка большевистского июльского восстания показала руководителям (корниловского) заговора:
1) слабость раздираемых внутренней борьбой Советов, 2) неустойчивость анархически настроенных "революционных полков" Петроградского гарнизона, и, наконец, 3) те нечаянные возможности, которые открываются перед предприимчивым, смелым дерзающим меньшинством. Тайно, по-большевистски (!) подготовить захват стратегических пунктов в Петрограде (правительственных зданий, телефонов, почты, самих Советов и т. д.); насытить столицу верными отрядами своих людей, подготовить агитацией в "своей" печати общественное мнение, и затем в удобный момент совершить быструю хирургическую операцию на верхах власти. Таков был внушенный июльским опытом деловой план переворота для достижения военной диктатуры".
К сожалению, как реставраторские амбиции, так и этот план существовал только в воображении Керенского. Керенский даже не замечает, что он противоречит самому себе, когда приводит "исповедь" самого Корнилова в беседе с Деникиным. Деникину, назначенному командующим юго-западным фронтом, Корнилов, после одного совещания в Ставке, сообщил:
