Еще в сентябре 1941 года в ходе народного восстания, поддержанного 2-й партизанской бригадой, фашистские гарнизоны были изгнаны с территории, расположенной в четырехугольнике станция Дно — Старая Русса — Холм — Бежаницы, до войны там насчитывалось около 400 деревень. Возник партизанский край, где функционировали сельские Советы, партийные и комсомольские организации, выходили местные районные газеты. Здесь вот и родилась дерзкая мысль — послать в Ленинград партизанский продовольственный обоз. Сбор продуктов питания поручили дедовичской оргтройке: по существу именно она осуществляла в освобожденных деревнях под руководством комиссара 2-й партизанской бригады, бывшего секретаря Порховского райкома партии, уполномоченного Ленинградского обкома КПСС Сергея Алексеевича Орлова функции как партийной, так и Советской власти. Председателем тройки стал бывший председатель Дедовичского райисполкома Александр Георгиевич Поруценко, его заместителем — Екатерина Мартыновна Петрова, перед войной заведующая райпарткабинетом в тех же Дедовичах.
Оккупанты очень скоро узнали о собраниях, которые проводили представители сельских Советов и оргтройки.
В деревне Великая Нива каратели незаметно окружили дом, где проходило одно из таких собраний; сняв часовых, они стали бросать в окна гранаты. Председателя сельского Совета Михаила Воробьева, председателя колхоза Ивана Смирнова, нескольких колхозников убило сразу. Работник оргтройки Семен Иванович Засорин выскочил в окно, его ранили, он упал, в него еще стреляли, потом раздели и бросили в снег, посчитав мертвым. Когда каратели ушли, местные жители подобрали Засорина, отыскали спрятанную им в снег тетрадку с подписями под письмами в ЦК партии и в Ленинградский обком партии, завернули Засорина в одеяло (он-таки выжил) и отправили вместе с продуктами в Круглово, где обычно находилась оргтройка.
На деревню Ломовка, едва участники собрания разошлись по домам, постановив оказать помощь ленинградцам, налетело десять бомбардировщиков; как выяснилось, навел их по рации недавно прибывший из Пскова фельдшер, служивший фашистам. При бомбежке погибло семеро, пятнадцать человек ранило, но продукты в Ломовке были собраны.
В деревне Дубровка фашисты выгнали на мороз Анну Петровну Александрову с ребенком и матерью. Угрожая расстрелом, требовали сказать, где ленинградский хлеб. Он был спрятан рядом, в сарае, но женщины снова и снова повторяли:
— Ничего не знаем ни про какой хлеб.
Каратели наставили на них оружие, подожгли дом Александровых. Александровы смотрели, как огонь уничтожает их родное гнездо, но твердили все то же:
— Ничего не знаем.
Гитлеровцы решили, что Александровым действительно ничего не известно, им и в голову не могло прийти, что ленинградский хлеб колхозникам дороже самой жизни. Между тем это было так. Очень точно общее настроение выразил на собрании в деревне Хлеборадово пожилой колхозник Григорий Васильевич (к сожалению, мы не знаем его фамилии).
— Пока не поможем хлебом ленинградцам, мы не можем со спокойной совестью садиться за стол.
Уже к 26 февраля на сборные пункты Дедовичского района вместо ожидавшихся 60 прибыла 161 подвода с продуктами. Обоз двинулся в путь лунной морозной ночью 5 марта из деревни Нивки, в пути к нему присоединились 37 подвод из Белебелковского и 25 подвод из Поддорского и Ашевского районов. Вместе с продовольствием партизаны везли в Ленинград 127 тысяч рублей и письма в Центральный Комитет и в Ленинградский обком партии с 3 тысячами подписей под ними. Подписи занимали 13 ученических тетрадок, в их числе была и сбереженная Засориным. В письмах колхозники заявляли о верности партии, Родине, советскому строю, о готовности бороться с захватчиками до последнего смертного часа.
К линии фронта обоз пробирался десять дней, фронт пересек по коридору, проложенному партизанами в обороне гитлеровцев. В нашем тылу продовольствие перегрузили на автомашины, делегатам партизанского края во главе с А. Г. Поруценко дали автобус, и 29 марта они уже переправились через Ладогу. Во Всеволожской их встречали А. Н. Косыгин, А. А. Кузнецов, начальник Ленинградского штаба партизанского движения М. Н. Никитин и другие руководящие работники. Как раз в этот день ранним утром фашистский снаряд угодил в стоявшие на Ржевке вагоны с боеприпасами. Они взлетели на воздух, на месте их образовался овраг, большую часть Ржевки, застроенной деревянными домами, снесло взрывной волной, а все, что осталось, дожирали пожары. Со стесненными сердцами подъезжали партизаны к хорошо знакомому городу, своему областному центру. Умом они понимали, что сделали для Ленинграда все, что в их силах. И все-таки в мыслях у каждого было:
— Мало везем! Больше бы надо!
К тому времени, когда партизанский продовольственный обоз пробился в Ленинград, здесь уже становилось обычным принимать делегации с разных концов страны. Делегации ехали, конечно, не с пустыми руками: вес одних только индивидуальных почтовых посылок с подарками для ленинградцев, переправленных через Ладожское озеро зимой 1941/42 года, превысил полторы тысячи тонн.
