Вся страна с Ленинградом! Так писали в газетах, так говорили на митингах, и это не было лозунгом. Так думали, чувствовали. Это был факт, получавший все более весомое материальное воплощение.
Наступил март. Все синей и синей становилось небо, все позже в домах зажигали коптилки, солнце уже начинало слепить отвыкшие за зимние месяцы глаза, а в полдень все оживленнее настукивала капель. Город понемножку начал отогреваться. Отогревались постепенно и люди.
Но тепло несло не только радость. Оно несло нараставшую тревогу. Беспощадный солнечный свет весны проникал во дворы, залитые нечистотами, на загаженные лестницы; оседавший снег обнажал невидимые прежде трупы. К городу подступала опасность эпидемий, и многим казалось, что оборониться от них невозможно…
Первый воскресник провели, как и положено, в воскресенье, выпавшее на Международный женский день. Накануне встреченные криками «Ура!» пошли грузовые трамваи, ярко светило солнце, все это поднимало общее настроение, на улицы вышли десятки тысяч ленинградцев. С ломами, лопатами, ведрами, каждый брал у кого что нашлось. Город выглядел необычно оживленным. Но вот смех, шутки звучали изредка. Только несмелые улыбки на бледных, с заострившимися чертами лицах. Ломы выскальзывали из рук, лопаты едва царапали лед.
Когда вечером в партийных организациях подводили итоги воскресника, многих охватило уныние: по сравнению с общим объемом работ то, что удалось сделать, было ничтожно малым. До войны к очистке улиц от снега ежедневно привлекалось 2 тысячи автомашин, 2 тысячи лошадей и свыше 20 тысяч крепких, по большей части молодых мужчин и женщин, но и они часто не справлялись, в помощь им нередко присылали красноармейцев. А сейчас? Люди сами по себе передвигаются с трудом. И когда еще вернутся к ним силы!? Но ждать тоже нельзя!
Во втором воскреснике 15 марта приняло участие уже 100 тысяч человек, а 26 марта на очистку города решением Ленинградского городского комитета партии и Ленгорсовета были мобилизованы все трудоспособные: те, кто не занят на производстве, должны были ежедневно работать на улицах и во дворах по шесть — восемь часов, а занятые на производстве — по два часа. Ежедневно теперь на улицы выходило до 300 тысяч человек. Через три недели, выбросив из города свыше миллиона тонн нечистот, мусора, льда, снега, Ленинград спас себя от возможной эпидемии, и 15 апреля, скрежеща бугелями, высекая ими веселые голубые искры, по городу двинулись пассажирские трамваи. 300 вагонов пяти традиционных ленинградских маршрутов, и сегодня оставшихся почти такими же, какими были тогда, — 5-й, 7-й, 9-й, 10-й и 12-й.
— Трамвай идет по своему маршруту, — снова и снова в пути и на остановках повторяли кондукторы.
— Трамвай идет по своему маршруту, — как слова чудесной песни, повторяли пассажиры.
Покататься хотелось всем, за два дня на трамвае проехало свыше миллиона пассажиров, вагоны шли переполненными, но теснота и давка никого не раздражали.
Это было даже приятно. Это было, как до войны.
Город постепенно вновь становился городом; в трети домов восстановили водопровод, почти всюду — канализацию, снова можно было пойти в баню, в парикмахерскую и даже постирать белье в прачечной. 3 мая возобновились занятия в школах, ребята, правда, не изучали новый материал, а только повторяли старое. Наступил и такой день, когда на тротуары вынесли столики с книгами. Тоненькие, на серой бумаге сборники стихотворений Ольги Берггольц, Александра Прокофьева, Николая Тихонова, Веры Инбер, роскошно изданные, еще довоенные тома Шекспира, русских классиков.
Весна, правда, необычно холодная, неприветливая, но все-таки приходила в город, а румянец на лица ленинградцев все еще не возвращался. В конце апреля по решению горкома партии и Ленгорисполкома больных дистрофией первой и второй степени стали направлять на две-три недели в специальные столовые лечебного питания, а дистрофиков третьей степени — госпитализировать. В числе доставленных в больницу на Каменном острове был один из авторов «Республики Шкид» и любимейших детских писателей— Л. Пантелеев. На страницах ленинградского журнала «Звезда» он просто и правдиво рассказал о своем воскрешении из мертвых. Весил он всего 37 килограммов. Только хорошее питание ему уже не могло помочь. Его спасло вливание крови.
С наступлением тепла ленинградцы взялись за лопаты. Марсово поле, Исаакиевская площадь, парки и скверы в короткое время были вскопаны и превратились в гигантский огород. Сажали картофель, капусту, турнепс, репу — культуры, способные дать большой урожай и не требующие особого ухода.
Еще 9 марта на бюро горкома партии, где присутствовали секретари райкомов партии, директора ведущих предприятий, энергетики, принято было решение буквально на следующий день возродить производство снарядов и мин на девяти заводах: имени Карла Маркса, имени Лепсе, «Красная вагранка», «Вперед», «Вулкан» и других.
