— Азаров! Выдвинись вот сюда, в этот лесок, и сиди, себя не обнаруживая. Предупредишь нас, когда немцы пойдут, но главное, если они поставят вот тут артиллерию, радируешь нам и будешь корректировать огонь. У «тюльпанов» боеприпасов мало, так что постарайся точно, лады?
Не удержался, сам проехался на «Додже» по дороге, провожая Азарова. Чтобы лично взглянуть, насколько заметны наши позиции на холме. Нашел, что если в очень хорошую оптику тщательно не рассматривать, то и не разглядишь — южный склон, снега нет совсем, черная земля, на фоне которой следы нашей деятельности не разобрать — а вот сами машины видны, особенно те, кто не сумел как следует закопаться. Правда, тут от освещенности сильно зависит — если снова солнце за тучами скроется, видно куда хуже. А вот по полю след отчетливо протянулся — но заметен, если довольно сильно проехать по дороге на север. Ну, значит, сюда их допускать и нельзя!
Азаров радировал, он на месте. Два часа прошли в ожидании. И вот донесение от разведки — идут! И как положено, от нас доклад в штаб — противник обнаружен, веду бой.
Сначала появилась их разведка — легкий танк и два броневика. Пешие разведдозоры, идущие по флангам, нас бы однозначно срисовали — но тогда немецкой колонне пришлось бы ползти со скоростью черепахи. Отставая на километр, из леса выдвинулась колонна, идут плотно, впереди танки. Те самые, «королевские» — скоро увидим, хорошо ли они горят!
Ррах! Танк-разведчик вспыхнул, прямое попадание! Один броневик пытался развернуться, получил снаряд в борт и застыл, второй резво сдал задом, уходя из-под огня, удирал недолго. А два «барбоса», занявшие позицию впереди по дороге, резво убегали прочь. Головные «тигры» начали стрелять, но попасть почти с двух километров по очень маленькой и подвижной цели не получалось. Один «барбос» всё же вильнул и встал, поврежденный близким разрывом, через минуту его накрыло, и он рассыпался обломками: снаряд «восемь-восемь» для легкой самоходки — это смерть; надеюсь, экипаж выскочить успел! А мы молчали и ждали, когда немецкая колонна подойдет поближе, до места гибели их разведки — откуда можно видеть наши следы, ведущие к холму.
Напряжение страшное. И песня в голове крутится, которую Скляр из первой батареи где-то услышал и нам, под гитару, спел позавчера. Вот талант у человека: как что-то музыкальное услышит, с одного раза запоминать! «Так я еще на Висле слышал, там флотские рядом стояли, случай к ним занес по делу, ну и как водится, по сто граммов, и гитара нашлась, я еще удивился — моряки, а про танкистов песня; так их старшой ответил: „А это тебе в подарок“».
Ничего, светлого времени осталось, часа полтора. Если хорошо по мордам им дадим, сегодня больше не полезут. А там и наши подойдут. Вот головные фрицы почти поравнялись с горелым броневиком — ну, с богом!
Что такое восемнадцать стволов калибра сто двадцать два, да по бортам, внезапно, с дистанции меньше километра? Цели были распределены заранее — и сразу дюжина или даже полтора десятка «королей» вспыхнули, какая бы броня там у них ни была, но бронебойный в двадцать пять кило — это очень серьезно! И ударили «барбосы», ведь сказал же — бить прежде всего по бронетранспортерам, пока они пехоту не скинули — но кто-то не удержался, всадил и по танкам, ну вбито это уже в инстинкт, что пока враг к тебе бортом, надо не упускать момент. По «королям» разницы нет, попали или промахнулись, с такой дистанции не пробьет, но вот две «пантеры» из числа идущих сзади тоже встали подбитые. И подключились «пятьдесят семь», противотанковые, с максимальной скорострельностью посылая снаряд за снарядом немцам в борта — тут «пантерам» мало не показалось, и кажется, даже кого-то из «королей» в борт достали! Сектора обстрела и цели были обговорены заранее, и потому я мог различить, кто по кому стрелял.
