— Снять дивизии с других фронтов. Из Греции — черт с ней, зачем нам эта удаленная позиция? Из Франции, оставив лишь гарнизоны береговых укреплений, сорок дивизий всего лишь для устрашения населения — это явно много. Из Италии, пусть дуче сам подавляет у себя бунт и обороняет границы. Из Испании — когда отразим русское наступление, Франко пожалеет о своей игре! Из Дании и Норвегии, которые мои солдаты открыто называют курортом.
— Пауль, ты никудышный политик и стратег. Если мы уйдем из Франции, то завтра же получим там десант англичан и Западный фронт по Рейну, который потребует гораздо больше, чем сорок дивизий. То же самое в Италии, Дании, Норвегии — туда тотчас же войдут русские или англичане. Мы не можем отдать Испанию, потому что тогда не удержим и Гибралтар, и впустим врага в Средиземное море. И тогда под угрозой окажутся пути, по которым мы получаем нефть из Ирака и сырье из Японии — мы не можем отдать Ближний Восток и Грецию. Так выходит, что мы должны держать оборону по всем направлениям, надеясь лишь на себя — наши союзники разбегаются как крысы, а то и открыто бунтуют!
— Ну, я думаю, каудильо еще поплатится за свой «нейтралитет»! Как и Исмет-паша за свое, пусть и формальное, объявление войны. А дуче своих бунтовщиков развесит на фонарях сам! Неужели крысы разбежались все — а где обещанные к весне тридцать дивизий Еврорейха?
— Спроси о том у Эриха Коха, сменившего Достлера на его посту. Он в исполнение приказа отправил в рейх на мобилизационные пункты несколько десятков тысяч французов, арестованных еще его предшественником за нелояльность, саботаж и даже прямые диверсии, написав, что поймать и отконвоировать указанное число рекрутов не хватит полицейских сил, ну а эти хотя бы уже отловлены и собраны компактно. Будто не зная, что де Голль формирует у русских свою армию, о чем объявил по московскому радио. Так что эти новобранцы, уверен, мечтают перебежать. Думаю отправить всех в газенвагены, чтобы по крайней мере после не воевали против нас.
— Ну зачем, Генрих? Одень их в черные мундиры и назови «вспомогательными частями СС» — все знают, что эсэсовцев русские в плен не берут, так что им придется сражаться, хотя бы защищая свою жизнь — и сдохнуть с пользой для Германии. А для большей надежности заставь их расстрелять русских пленных — перед фотографами и кинокамерами, и чтобы в газетах появилось. Если не поможет, можно и к пулеметам приковать. Даже если русские потратят на них какое-то количество снарядов и жизней своих солдат — и то польза. Если нет другого контингента.
— Нет и не будет. В строй уже поставлены семнадцатилетние, а фюрер всерьез думает сдвинуть еще на год. Боюсь, что после этой войны Германия недосчитается не трети мужчин «цветущего возраста», а гораздо больше. Не подошедшие по здоровью тоже призываются — в фольксштурм — проходят обучение на месте.
— «Чтобы русских варваров, вторгшихся в ваш дом, встречала пуля из-за каждого угла», как сказал Геббельс? А если русские в ответ из каждого нашего города сделают Лувэн, [30]как поступили бы мы на их месте?
— Если германская раса не смогла покорить даже славян, она не имеет права на существование — так сказал фюрер!
— По пути в Берлин видел картины, достойные пера Кафки. Или кисти Босха, если уж тебя, Генрих, оскорбляют еврейские имена. Очень многие жители восточных земель стремятся сейчас под любым предлогом, всеми правдами и неправдами, уехать подальше от «орд диких русских казаков». А навстречу им с запада бегут те, для кого какой-нибудь Дрезден кажется самым безопасным местом от американских бомбежек. Мне страшно заглядывать в бездну, которая вот-вот разверзнется под нашими ногами — мне, воюющему уже вторую Великую войну! Лишь сражаться, пока не убьют, самому уже не веря в победу — как те три римских легиона, окруженных Арминием в Тевтонбургском лесу.
— Интересно, во что верили русские, когда мы стояли под Москвой?
— Не знаю, Генрих. Зато я хорошо знаю, во что
— Не вздумай сказать такое фюреру, Пауль. Сочтет предательством, несмотря на прошлые заслуги.
— Вот это удалось найти на захваченной нами позиции русской батареи. Брошюра с описанием наших танков, все характеристики, уязвимые места, толщина брони. И среди прочих, есть описание «тигра-Б» — что это, как не предательство, если, как мне сказали, эти машины еще не были на русском фронте? Это напечатано, судя по дате, два месяца назад. А нам говорили, что применение новейших танков будет для русских полной неожиданностью! И опять нас кто-то предал? Почему мы, легко и часто говоря «предательство», не пытаемся найти подлинных врагов?
