У французов, маневрирующих у входа в залив: одна бомба в "Страсбург", разрушения и пожар в надстройке, в целом же линкор сохранил боеспособность. Два попадания в крейсер "Гаррисольер", опасности потопления нет, но повреждена одна орудийная башня и система управлении огнем. Опять же, как утверждают свидетели из экипажа, торпеда прошла под килем "Дюнкерка", не сработав. И большое количество близких разрывов и осколочных повреждений - вот только от них, на "Могадоре" вышла из строя СУО, очень капризная была конструкция! И затонул лидер "Касссард", каким-то образом подвернувшись под бомбу так "удачно" что прямо в артпогреб, взрыв, корпус разорвало надвое, причем почти никто не спасся.
Но главное сражение развернулись на правом фланге, где в открытом море находился немецкий отряд. Спрюэнс все же остался верен "тихоокеанской" тактике, когда именно авианосец считался приоритетной целью - две эскадрильи с "Интрепида", одна пикировщиков, вторая торпедоносная, ударили по "Цеппелину". Но и немецкие истребители были эшелонированы по высоте, они перехватывали "авенджеров", прижимающихся к воде, и крутились наверху, на пути пикировщиков. По команде старшего группы, все уцелевшие "хеллкеты" рванулись в бой, отчаянно пытаясь отвлечь палубных "мессов". А противолодочные эскадрильи - простите, парни, но если главная задача не будет выполнена, то выйдет, что все кто не вернется сегодня, погибли зря! Особенно трудно было тем, кто старался прикрыть торпедоносцев - на малой высоте "хеллкет" явно уступал немецким истребителям. Но все же бомбардировщики прорвались!
"Цеппелин" получил четыре торпеды, и почти десяток бомб, это было слишком много даже при хваленой немецкой живучести и высокой выучке команды. Авианосец горел и заваливался на борт, и палубные истребители, увидев это, входили из боя и тянули на последнем бензине к берегу, уже захваченному немецким десантом - но были и такие, кто продолжал атаковать, а после выбрасывался с парашютом. И их атаки как правило, оказывались наиболее эффективными - по самолетам, выходящим из боя часто с повреждениями, потерявшими строй. Что еще страшнее, тут появились "мессера" 27й эскадры, опоздавшие к началу, но совершенно свежие и с полным боекомплектом. И это было самое кровавое, как всегда на войне - преследование и избиение отступающих в беспорядке! Из девяноста "авенджеров" эскортных эскадрилий вернулись на авианосцы лишь семнадцать. Из шестидесяти "Уайдкетов" - тринадцать. На "Интрепид" пришли назад шесть "хеллкетов", семнадцать "хеллдайверов" и девять "авенджеров". Всего, в итоге, было потеряно сто шестьдесят самолетов - и некоторые из вернувшихся пришлось сбросить за борт, как не подлежащие восстановлению, другие нуждались в ремонте, и в экипажах были убитые и раненые. Немцы потеряли свой единственный авианосец - но палубная авиация соединения TF-52 утратила больше половины своего потенциала.
И это был еще не конец битвы.
За борт свешивалась доска. Из "аварийного леса", предназначенного для срочной заделки пробоин. Кок опорожнил вниз котел с камбуза, и вскоре в волнах мелькнул плавник акулы.
- Швайне! - сказал Тиле - ну что, сам прыгнешь, или тебе помочь?
Желтомордый японец, стоящий рядом, обнажил свою железку, и вдруг коротко, без замаха, держа за рукоять обеими руками, ударил ближнего из американцев. "Полет ласточки", когда человека разрубают наискось, от плеча к бедру. Тут же подбежали матросы, выбросили останки за борт, акулам. Палубу мыть не стали - значит, кровь здесь прольется сейчас снова.
- Свинья, не слышу ответа!
Хартману казалось, что это кошмарный сон. Что не на него сейчас смотрят и грозный адмирал-берсерк со своей свитой, и его, Хартмана, товарищи по эскадрилье, и свободные от вахты из команды, и эти желтомазые, и даже шестеро пленных янки, только что выловленных из воды. А он, Эрих Хартман, никакой не швайн, а Белокурый Рыцарь, легенда и мечта Рейха! Ведь нельзя же убивать его, человека, арийца, европейца, только за то, что ему, как и всем, дорога жизнь?
- Ты .... - "берсерк" выплюнул слово из лексикона гамбургских матросов - что, не знаешь, в чем смысл жизни палубного истребителя? Так я отвечу - сдохнуть, дважды, трижды, если потребуется - но не пропустить врага к своей палубе! Война, знаешь ли, тут иногда убивают! И если ты испугался сдохнуть в бою с честью - то сдохнешь с позором сейчас!
