Свят, свят! Попа на борту нет - а то обязательно попросил бы, изгнать вселившуюся нечистую силу. Или это уже в здешнем будущем такие фильмы станут снимать? Если еще полвека проживу, то может и удостоверюсь в своей правоте, и посмеюсь заодно.
Генерал де Голль чувствовал себя униженным и оскорбленным - как персонаж романа какого - то русского писателя. Не понимая, зачем он вообще нужен на этих переговорах! Все протокольные приличия были соблюдены - но разговор вели исключительно Сталин, Рузвельт, Черчилль, между собой, обращая на присутствующего здесь француза внимания не больше, чем на пустое место! Даже когда разговор зашел об "общефранцузском восстании", это в его присутствии прозвучало как издевательство - потому что первую скрипку в этом оркестре должна была сыграть не "сражающаяся Франция", а американское УСС и британское УСО. Что еще обиднее, при поддержке многих его соотечественников.
Кто был прав в этом споре? Англичане с американцами, рассматривающие французов как расходный материал в собственных шпионских играх? Или он, считавший что важнее сохранить силы для послевоенного мироустройства, а не растрачивать ради мелких тактических успехов? Уверенный в своей правоте, он не мог не видеть, что его политика отталкивает от него многих французов, желающих сражаться; иные горячие головы издевательски добавляли к названию его организации, частицу "не". С предателями разговор был короткий - доходило до того, что еще год назад Черчилль самолично выразил неудовольствие тем фактом, что служба безопасности "сражающейся Франции" на английской территории стала слишком походить на гестапо, с тюрьмами и пыточными камерами - куда бросали своих же соотечественников, заподозренных в работе на англичан; это было, когда отток людей из Организации в УСО принял катастрофические размеры. В оккупированной Франции же существовали "территории влияния", соответственно, УСО и свободофранцузов - где людей из конкурирующей фирмы легко могли убить или сдать немцам. Однако же генерал ни в чем не раскаивался - оправдывая свою политику тем, что она, в конечном счете, ради прекрасной Франции и в ее истинное благо.
Неужели Франция безвозвратно выброшена из числа мировых Держав? И ей отныне суждено играть лишь подчиненную роль? Франция, всего двадцать четыре года назад, в Версале, считавшаяся первой силой на европейском континенте, имеющая лучшую в мире сухопутную армию, одолевшую германцев в прошлой Великой Войне! А что будет теперь, с учетом, как смотрят британцы, янки и русские на Францию, страдающую под германским сапогом - дележ ее имущества, как разделили тогда в Версале "наследство больного человека - Османской Империи"? В колониях, еще не оккупированных державами Оси - не только британские войска, но и британские губернаторы (называются иначе, но не в этом суть). И мало извечного врага и конкурента, англичан, так еще и русские проявляют интерес - в Индокитае активизировались коммунисты, а в самой Франции одними из самых боеспособных считаются отряды из бежавших русских пленных.
Когда де Голль просил о личной встрече со Сталиным, то не исключал, что последует отказ, все же СССР и "Сражающаяся Франция" находились в слишком разных весовых категориях. Хотя тот факт, что именно Сталин настоял на приглашении французской стороны на эту конференцию, внушал оптимизм.
В малой гостиной кроме Сталина были переводчик и секретарь, все тот же, или очень похожий на него, молчаливый человек в штатском, с неизменной папкой в руке, стоящий за креслом босса. Де Голль был один. Что ж, когда нет уверенности, куда идти - надо вперед. И наступление, это лучший вид обороны, а де Голль недаром был танковым генералом.
Обменялись приветствиями. Затем де Голль, гордо вскинув голову, предпочел сразу "взять быка за рога". Представив, что как в тридцать девятом, перед ним сидит премьер Даладье, по иронии судьбы имеющий прозвище "вогезский бык".
