"Цеппелин" получил четыре торпеды, и почти десяток бомб, это было слишком много даже при хваленой немецкой живучести и высокой выучке команды. Авианосец горел и заваливался на борт, и палубные истребители, увидев это, входили из боя и тянули на последнем бензине к берегу, уже захваченному немецким десантом - но были и такие, кто продолжал атаковать, а после выбрасывался с парашютом. И их атаки как правило, оказывались наиболее эффективными - по самолетам, выходящим из боя часто с повреждениями, потерявшими строй. Что еще страшнее, тут появились "мессера" 27й эскадры, опоздавшие к началу, но совершенно свежие и с полным боекомплектом. И это было самое кровавое, как всегда на войне - преследование и избиение отступающих в беспорядке! Из девяноста "авенджеров" эскортных эскадрилий вернулись на авианосцы лишь семнадцать. Из шестидесяти "Уайдкетов" - тринадцать. На "Интрепид" пришли назад шесть "хеллкетов", семнадцать "хеллдайверов" и девять "авенджеров". Всего, в итоге, было потеряно сто шестьдесят самолетов - и некоторые из вернувшихся пришлось сбросить за борт, как не подлежащие восстановлению, другие нуждались в ремонте, и в экипажах были убитые и раненые. Немцы потеряли свой единственный авианосец - но палубная авиация соединения TF - 52 утратила больше половины своего потенциала.
И это был еще не конец битвы.
За борт свешивалась доска. Из "аварийного леса", предназначенного для срочной заделки пробоин. Кок опорожнил вниз котел с камбуза, и вскоре в волнах мелькнул плавник акулы.
- Швайне! - сказал Тиле - ну что, сам прыгнешь, или тебе помочь?
Желтомордый японец, стоящий рядом, обнажил свою железку, и вдруг коротко, без замаха, держа за рукоять обеими руками, ударил ближнего из американцев. "Полет ласточки", когда человека разрубают наискось, от плеча к бедру. Тут же подбежали матросы, выбросили останки за борт, акулам. Палубу мыть не стали - значит, кровь здесь прольется сейчас снова.
- Свинья, не слышу ответа!
Хартману казалось, что это кошмарный сон. Что не на него сейчас смотрят и грозный адмирал - берсерк со своей свитой, и его, Хартмана, товарищи по эскадрилье, и свободные от вахты из команды, и эти желтомазые, и даже шестеро пленных янки, только что выловленных из воды. А он, Эрих Хартман, никакой не швайн, а Белокурый Рыцарь, легенда и мечта Рейха! Ведь нельзя же убивать его, человека, арийца, европейца, только за то, что ему, как и всем, дорога жизнь?
- Ты .... - "берсерк" выплюнул слово из лексикона гамбургских матросов - что, не знаешь, в чем смысл жизни палубного истребителя? Так я отвечу - сдохнуть, дважды, трижды, если потребуется - но не пропустить врага к своей палубе! Война, знаешь ли, тут иногда убивают! И если ты испугался сдохнуть в бою с честью - то сдохнешь с позором сейчас!
За что?! Он же не в кустах просидел весь бой, а на высоте, смотрел, как лучше ударить. И конечно, чтобы не попасть под удар самому! Когда прямо на него шла целая орда американских "толстяков", он благоразумно отвалил в сторону, не самоубийца же он, принимать бой против целой эскадрильи? А после он сумел все же подловить одного, не из бомбардировщиков, а "хеллкет" замыкающей пары, янки даже не успел понять, откуда к нем пришла смерть! И потом, когда американцы уже удирали, там два "авенджера" шли парой, один явно подбитый, второй же отчего - то его не бросал. Они показались верной добычей, еще двоих на боевой счет - вот только лезть под их пулеметы не хотелось, стрелял издали. До чего же живучая машина, этот бочкообразный самолет, ведь он, Хартман, никак не мог промазать, наверняка все же попал! И добил бы - но черт принес откуда - то тех, из 101й эскадры... хотя дать очередь у них перед носом, это моя добыча, не трогать, наверное, был все же перебор! Так ведь он и не собирался попасть, просто, чтобы поняли! Но эти дернулись к нему, приняв за янки - пришлось спешно удирать самому, что стало с той парой торпедоносцев, он так и не видел. Но все равно, он же дрался, и даже сбил сегодня одного! За что же?
И тип из министерства пропаганды тут же, с кинокамерой. Снял расправу с американцем, сейчас так же заснимет, как он, Эрих Хартман, ступит на доску, или этот желторылый нашинкует его своим мечом? Его, героя Рейха - и кригс - комиссар смотрит, не возражая, и люди из СД! Я не хочу умирать, не хочууу!!!
- Танабэ - сан - тут Тиле глянул на японца - говорит, что в его стране с трусами поступают именно так. Даже с теми, кто искусен во владении оружием. Но что с того, если трус побежит от боя? Это хорошая традиция, и я думаю, ее было бы полезно ввести и в Ваффенмарине.
