Так я и сделала. Вошла в кабинет Бондаренко и сразу выпалила: мол, не девочки виноваты, а я. Сама подбила их, сама и погоню организовала — вот такой оказалась стервой.
— Вы меня не удивили, я догадывался об этом, — хмуро сказал Бондаренко. — Идите.
— Как?! Мне на гауптвахте место, ведь я не меньше их виновата.
— Ваше место, Полынина, на главном посту: нас ждут большие события. И попробуйте только сплоховать! — пригрозил он.
— А как же девочки?
— Я их отправил… на «дозор» обратно…
Шлиссельбургско-синявинский выступ фронта в полосе между железной дорогой Волхов — Ленинград и южным побережьем Ладожского озера гитлеровцы называли «Фляшенхальс» — бутылочное горло. Они сознавали, что это самый уязвимый участок блокадного кольца, и укрепляли его непрерывно. На этом небольшом лесисто-болотистом клочке земли было сосредоточено пять фашистских дивизий, сотни орудий, танков. Разветвленная система различных инженерных сооружений, противотанковые и противопехотные препятствия, сплошные минные поля, узлы сопротивления, связанные с тремя линиями траншей полного профиля, напичканных десятками огневых точек на каждый километр, а по плотности — войсками вдвое выше, чем предусматривалось немецкими уставами, — все это позволяло фашистам быть уверенными в том, что их позиции неуязвимы.
Но именно сюда нацеливали удар наши стратеги. Чуть больше десяти километров отделяло друг от друга войска Ленинградского и Волховского фронтов. Преодолеть их было очень нелегко, но жизненно необходимо. До этого все попытки наших войск пробиться через оборонительный заслон гитлеровцев в районе Невской Дубровки успеха не принесли. Ставка Верховного Главнокомандования направила директиву войскам двух фронтов о проведении операции по прорыву блокадного кольца под кодовым названием «Искра».
…Ближе к 9.00, к огорчению наших летчиков, повалил снег, и над землей нависли густые серые облака.
Но летчики взлетели. На мерцающих экранах «Редутов», к удивлению старших операторов (погода нелетная!), выплеснулись отраженные от самолетов сигналы. Пошел от «дозоров» на главный пост и командные пункты районов ПВО кодированный сигнал — две семерки.
9.30. Артиллерия и авиация Волховского и Ленинградского фронтов и Краснознаменного Балтийского флота обрушили удар страшной силы на позиции врага в шлиссельбургско-синявинском выступе. Отзвуки канонады, длившейся 2 часа 20 минут, вызвали ликование локаторщиков. Хотя они и понимали, что это лишь первая фаза наступления.
Старшину Калашникова охватил азарт. Он пеленговал цели, определял количество и тип самолетов, но самое интересное — вычислял и… высоты, на которых летали в зоне боевых действий!
Высотная приставка к антенне — чудо какое-то: легкая, сверкающая дюралюминиевыми трубками… Молодцы инженеры! Вот только слышал Калашников от Осинина, что не хватает этого самого дюралюминия. Поэтому были собраны пока лишь две приставки. Одну испытывает в Токсово на Карельском направлении военинженер Червов. Там самолет специально для этой цели выделен, чтобы кружить над установкой. А здесь, на «семерке», военинженер Осинин проверяет новшество в боевых условиях.
Трудно освоиться со второй прозрачной шкалой, укрепленной на экране осциллографа. Рассчитывали ее по высотам все те же Червов и Осинин, они сумели первоначальную ошибку в исчислении высоты плюс-минус восемьсот метров свести до трехсот! Теперь Калашников мог выдавать такие данные о целях, о которых раньше только мечтали.
Какой-то непонятный импульс появился у самой границы электронно-лучевой трубки. Калашников схватился за ручку реверса антенны. Так и есть: цель. Нет, он впервые видит такой рисунок. Обе прорезавшие развертку иголки почти слились. Но их две, значит, в цели не менее двух самолетов. Какого же они типа, чьи?..
Калашников привычно определил азимут и дальность: самолеты не наши, поднялись с территории, занятой врагом. Они быстро приближались к району, где барражировало звено «ястребков». Вот бы им сообщить!
— Товарищ инженер, взгляните, непонятная цель! — позвал Калашников Осинина, контролировавшего работу высотной приставки. Вполголоса сказал оператору Красновской: — Людок, передай на главный пост: две четверки, квадрат тридцать восемь — двенадцать. Пусть усилят бдительность.
— Конфигурация импульсов, прямо скажем, необычная, — посмотрел на экран Осинин. — Что думаешь, старшина?
— Это не «мессеры», товарищ инженер, но скорость их движения как у истребителей. Не могут ведь бомбардировщики так быстро двигаться?
— А вдруг это пресловутые «вульфы», о которых в последнее время немцы трезвонят как о непобедимых? Давай-ка определим высоту цели, — предложил Осинин старшему оператору. — Идут примерно на четырех тысячах. А наши?.. — Он сделал несколько засечек на шкале. — Значительно ниже. Плохо. У фашистов более выгодное положение для атаки. Красновская, срочно соедините меня с командным пунктом летчиков!
