За седьмой класс пара таких эпизодов, увы, тоже произошла, но едва известный на весь район хулиган Васёк Синий (учился сей лоботряс в восьмом классе, будучи девятнадцати годов от роду и уже имея несколько приводов в милицию за распитие в общественных местах и пьяный дебош), не задерживавшийся ни в одной школе более чем на два года, попытался разъяснить компании семиклассников, кто здесь главный, то получил от Гришки Чернова трудноснимаемые украшения на весь портрет. Директриса только ахнула, узрев самого известного второгодника Петроградской стороны, которому кто-то наставил на лбу разлапистые лосиные рога, слоновий хобот вместо носа и торчащие по бокам от него длинные клыки. Руки и ноги попавшего под раздачу неудавшегося авторитета оканчивались теперь копытами, а сам он более напоминал волосатую обезьяну из низших приматов, чем нечто похожее на человека.
Диверсанта искали долго, но так и не нашли, помимо Гриши Чернова, в школе присутствовало восемнадцать учеников, в той или иной степени сведущих в чародействе и волшебстве. Зато и папа, и мама, и дедушка Гриши, когда он, вернувшись из школы, живописал им новый облик возжелавших власти, но постигших облом, от хохота падали со стульев. Папа, много чему сам Гришу научивший, даже пару идей на вооружение взял, а дедушка вскоре после этого управдому лосиные рога на башку приделал, и было за что.
Гриша знал с детства, как человек, магически одарённый, что в Советском Союзе колдовство вполне законно. Тут его дедушка просвещал, как самый знающий.
- У нас, Гершке, нет никаких ограничений, – говорил он. – В Советском Союзе можно делать любое чародейство, не нарушающее закона.
- А как же вот, ты не так давно на базаре продавщице язык в змеиный превратил?
- Ну, это не запрещено. Потому что таки незачем хамить было в мой адрес, внучек. Ничего, пошипит-пошипит денёк, и если поймёт, щто грубить нехорошо, обратно нормальной станет. Я и чинушам районным так периодически наставляю что-то наподобие, щтоб не забывали, щто народу служат. Обоснованное наведение порчи на любое начальство в нашей стране тоже вполне законно. Понятие есть такое, «обратная связь» называется, то бишь выраженное мнение народа касаемо поведения некоторых отдельных представителей власти. Это намного заметнее, чем, как бывало в старину, бумагу на жалобы переводить, и эффекта даёт больше. Так что и ты можешь проявлять такую же обратную связь. Обхамили тебя в трамвае, будь смелее, сажай хамлу змеиный язык, рога поразвесистее или поросячий хвост из щтанов! Требует врач взятку – пускай клешни получит вместо рук, и так далее, у тебя воображение и так богатое, придумаешь щто-нибудь.
Вот Гриша и проявлял сознательность, периодически ставя на место людей с повышенным самомнением. И при всём при этом был он душой компании, случалось уже и с шашлыками где-нибудь на островах посидеть. А уже под самый конец седьмого класса стала на него Лена Смирнова, первая красотка класса, внимание обращать весьма пристальное. А он и не знал толком, что делать.
Папа, конечно же, обо всём об этом догадался, почему и принялся сыну лекции читать, чтобы к прибытию в «Артек» Гриша уже знал, что и когда делать. Тем более что подруги из других стран уже писали и намекали на скорое ожидание встречи – сам он, если честно, тоже уже ожидал и предвкушал, но не ударить бы в грязь лицом…
Великобритания, Хогвартс, 28 мая 1994 года
А вот Альбус Дамблдор, или кто бы ни скрывался под этим именем, был в полнейшей растерянности. Заканчивался уже третий год обучения в школе «поколения Поттера и Лонгботтома», а никаких следов главного подопытного до сих пор обнаружено не было.
Более того, как оказалось, Беллатрикс Блэк отнюдь не собиралась появляться в Хогвартсе и добираться до Невилла Лонгботтома. Как она же сама рассказала немецкой прессе, выдержки из каковых интервью перепечатали и британские газеты, на необходимости разделываться с Лонгботтомами настаивал её покойный муж, у которого она в тот момент фактически находилась в собственности из-за некоторых условий брачного договора. Короче говоря, с ней попросту никто не считался, полагая безгласной игрушкой и тупым оружием убийства, а любая попытка проявить собственное мнение, пока был жив её супруг, не приносила ничего, кроме дикой боли. Это вполне устраивало её мужа, его брата и самого павшего Волдеморта, но отнюдь не было нужно ей самой, вот почему, едва освободившись от гнёта, она и поспешила как можно скорее убраться из Британии. Всё это сопровождалось привычными уже из уст немцев оскорблениями в адрес англичан и их порядков.
Да уж, последние события не радовали и вынуждали более пристально следить за международной обстановкой. Вдруг вот выяснилось, что намеченный Турнир Трёх Волшебников проводить не с кем. Болгары прислали весьма грубое ответное письмо, а Франции и вовсе, как оказалось, не существует в природе.
