Вот Гриша и принялся творить, и заодно привлёк к творческому процессу пару своих закадычных друзей, ещё дворовых, в ком обыденная жизнь не смогла убить желание к творчеству. Кое-какие идеи в самом же журнале прямо-таки просились к воплощению. Вот, например, идея «тихого перфоратора», не дававшего ни шума, ни вибрации, висела в воздухе уже давно. Жители многоквартирных домов, как новых, так и старых, спасибо бы сказали. А ведь не то чтобы слишком сложно…
Великобритания, Лондон, 17 ноября 1994 года
- И снова красные! Ничто их не берёт! – выругался Фадж, отложивший газету. Очередной номер «Ежедневного Пророка» был посвящён разрыву ирландцами соглашения с Великобританией об обучении магически одарённых детей в Хогвартсе, и отзыве всех учеников ирландского и североирландского происхождения обратно на Зелёный остров.
- Но господин Министр, почему Вы такого мнения? – удивились присутствовавшие при сём Бартемиус Крауч и Руфус Скримджер.
- Потому что ирландцы, я имею в виду Дублин, а не Белфаст, с самого объявления своей независимости ориентировались на континент. И во время нашей войны с Гриндевальдом объявляли о своём нейтралитете, хотя этот нейтралитет и был выгоден скорее Берлину, чем нам.
- Но разве не имеют ирландцы права отзывать своих граждан обратно домой?
- Своих, может быть, и да, – согласился Фадж. – Но они распространяют свои претензии даже на Ольстер! А северяне, скорее всего, согласятся.
- Вы правы, господин Министр, – хмуро подтвердил Скримджер. – Отделение Аврората в Белфасте уже давно отмечает многочисленные случаи гражданского неповиновения. Представьте себе, в пивных вдруг перестали понимать английский язык! Теперь моим людям там, чтобы отдохнуть после работы, нужно напрягать мозги и вспоминать древний гаэлик [31], чтобы элементарно поговорить с барменом!
- Господин Министр, если ирландцы стремятся больше смотреть на Берлин, чем на нас… – вставил слово Крауч. – То они могут заразить идеей сепаратизма и Шотландию, а это значит…
- О Мерлин Пресветлейший! Только не это! – Фадж понял всё. – Если шотландцы вслед за Ольстером тоже подхватят этот вирус сепаратизма, наше единственное учебное заведение, школа «Хогвартс», окажется на угрожаемой территории!
- Господин Министр, я со своей стороны окажу всю необходимую поддержку… – обратился Скримджер.
- Хорошо хоть иногда Вы помните о служебном долге, Скримджер, – слегка успокоился Фадж. – Потому что иначе парировать угрозу мы не сможем. Увы, но мы открыты для восстаний у себя, и не можем действовать на континенте.
- Но… разве нет тех людей и магов, что могут разжечь что-нибудь на континенте? – спросил Крауч.
- Разве нам кто-нибудь поверит после Пражского Позора? Крауч, о национальном сопротивлении на континенте забудьте навсегда, там не осталось никого, кто мог бы организовать восстание даже на наши деньги, которых у нас, кстати, мало. А если и найдутся такие отчаянные выскочки, то их переловит Штази или КГБ, что означает одно и то же в плане их последующей участи. При этом они, что характерно, будут в своём праве, ибо все малые народы, на которые мы могли бы рассчитывать, за эти пятьдесят лет совершенно ассимилировались среди стран, их поглотивших. И мы опять добьёмся лишь того, что над нами будет смеяться весь мир, как это было уже неоднократно. А я не хочу, чтобы Британию снова полоскали в газетах как нацию пиратов-неудачников, ни на что серьёзное не способных. Мне хватило и провалов последних лет. Так что идите, господа, и я жду от Вас конкретных предложений по вопросу парирования угрозы прогерманского восстания в Эдинбурге и Белфасте. Но помните – конкретных, а не домыслов с неизвестными условиями и заведомо провальным осуществлением.
Крауч и Скримджер вышли из министерского кабинета. А вот секретарь Фаджа, Эдвард Бэнкс, ставший невольным слушателем беседы сквозь неплотно закрытые двери, очень заинтересовался вопросом – а что, собственно, произошло в Праге? Ну да, есть такой город, в Германии, кажется, но чем он так успел прославиться?
Любознательность привела мистера Бэнкса в книжный магазин «Флориш и Блоттс», где, среди всевозможных древних фолиантов, повседневных руководств, бульварной беллетристики и учебных пособий он обнаружил невесть как попавшую туда книгу по истории немагического мира. По прочтении сего пособия мистеру Бэнксу всё стало понятно.
Оказывается, после Первой Великой войны была такая страна Чехословакия, и Прага в те времена считалась её столицей. Но просуществовала эта страна всего двадцать лет, и в 1939 году немцы вернулись снова, объявив о присоединении этих земель как исконно немецких. Чехи встретили это известие дружным сопротивлением, и сопротивлялись они ударным трудом на заводах без единого за всю войну случая саботажа и вполне себе мирной и цивилизованной передачей в пользу Германии всего очень даже немалого имущества чешской армии. Что-то изобразить из себя пыталось только правительство бывшей республики, бежавшее во Францию, а потом в Британию, и до сих пор вершившее государственные дела, не вылезая с туманного Альбиона.
