– Если вы считаете, что я недостаточно внимательно рассмотрел ваш вопрос, то я готов доложить о нем фюреру, – моментально отреагировал на это Гальдер. – Недавно он интересовался, как продвигается подготовка к штурму Петербурга.
– Делайте, что сочтете нужным, – ввернул шпильку Кюхлер, прекрасно зная, что теперь Гальдер обязательно доложит Гитлеру, и не ошибся. Не прошло и часа, как фюрер позвонил фельдмаршалу и устроил ему разнос.
– Я запрещаю вам, Кюхлер, слышите, запрещаю думать об отмене операции «Сияние»! Для её выполнения вам дали все необходимое! Все, о чем только могли мечтать другие командующие, и ваш долг взять Петербург и стереть это большевистское гнездо с лица земли! – обрушил на голову фельдмаршала свой гнев фюрер. – Ни о каком переносе начала операции не может быть и речи! Как вы не понимаете, что только активные действия против русских могут помочь вам в вашей ситуации. Вы обязаны не отражать удары врага, а наносить их сами!
– Но действие на два фронта приведет к распылению сил, и это серьезно осложнит и без того напряженное положение наших войск в «бутылочном горле», – попытался возражать Кюхлер, но Гитлер не хотел его слышать.
– Не смейте заикаться ни о каком втором фронте, Кюхлер! Ударьте по противнику так, чтобы он и думать забыл о наступлении. Чтобы он только и думал, как найти противоядие от ваших наступательных действий! И чем скорее и сильнее вы ударите, тем быстрее сможете остановить наступление Сталина.
– Чтобы ударить со всей силы, мне нужны немецкие солдаты, а не тот эрзац, что мне прислали в качестве вспомогательных сил, – подал голос фельдмаршал, и Гитлер был вынужден согласиться с ним.
– Хорошо, замещайте тыловые немецкие дивизии на венгров, испанцев, хорватов, голландцев, норвежцев. На кого хотите, но чтобы Петербург был взят!
– Нам бы очень помогло, если бы маршал Маннергейм с севера поддержал наши наступательные действия, – Кюхлер попытался максимально облегчить наступление своих войск, но на этом направлении его ждало разочарование.
– Начните наступать, добейтесь успехов, и Маннергейм обязательно поддержит вас, – оборвал фельдмаршала фюрер, для которого проблема наступления финнов на Петербург также была больным вопросом. – Действуйте решительней, Кюхлер, и у вас все получится.
Фельдмаршал попытался сказать ещё о чем-то, но Гитлер не хотел слышать его глухой ворчливый голос и, ссылаясь на более важные дела, закончил разговор.
От столь бесцеремонного общения гнев прилил к лицу Кюхлера. Как в этот момент он люто ненавидел австрийскую выскочку, ставшего главнокомандующим германской армии. Будь его воля, он бы не задумываясь приказал гнать Гитлера из армии взашей, но об этом фельдмаршал мог только мечтать. А пока следовало выполнять приказ о штурме Петербурга.
Очень часто в сражении двух одинаковых по силе противников выигрывает тот, кто успевает сделать неожиданный ход раньше своего соперника. В самом конце августа войска Волховского фронта совершили перегруппировку сил и нанесли внезапный удар по обороне немцев в районе Синявино. Подразделения 4-го гвардейского корпуса получили подкрепление за счет подразделений 2-й армии и мощным рывком прорвали оборону врага.
По настоянию генерала Рокоссовского войска отказались от привычного шаблона в наступлении. Во-первых, начало атаки было назначено на 9 часов вместо привычных 6–7 часов утра, что ввело в заблуждение противника. Во-вторых, танки и сопровождающая их пехота двинулись в наступление, не дожидаясь окончания артподготовки.
Последнее изменение было особенно рискованным, учитывая, что совместные действия артиллерии, пехоты и танков были далеки от совершенства, но, к счастью, все обошлось. Атакующие соединения не попали под огонь собственных орудий, а штурмовые группы без труда захватили передовые траншеи врага и смогли продвинуться далеко вперед, сминая бросившихся им навстречу немецких солдат.
Большую помощь в наступлении штурмовых групп оказывали артиллерийские офицеры, специально переданные им по распоряжению генерала Рокоссовского. Находясь на переднем крае наступления, они корректировали огонь батарей, уничтожая огневые точки врага, рассеивая изготовившиеся к контратаке соединения неприятеля.
Готовя это наступление, генералы Казаков и Орел работали не покладая рук, спя урывками по три-четыре часа в сутки. За это им крепко доставалось от Рокоссовского, но его помощники неизменно напоминали своему командиру о боях под Москвой, когда решалась судьба столицы и всей страны.
Казаков контролировал развертывание противотанковых батарей, которые должны были прикрывать от контрудара врага фланги атакующих Синявино войск. Орел пытался добиться согласованности действий танков и штурмовых групп, которым предстояло идти в атаку.
