Видя, что привычные шаблоны наступления не срабатывают, он стал более терпим к иным тактическим приемам, предложенным на его рассмотрение генералитетом. При этом просматривалась четкая тенденция. В случае неудачи, виновника направляли на второстепенные должности или места, но не расстреливали. Вождь считал, что репрессии относительно руководства Западного фронта и октябрьский расстрел группы высокопоставленных генералов — это тот максимум, который был полностью исчерпан властью в отношении своих военных.
— А вот товарищ Рокоссовский считает, что не приведут и генерал Говоров, как не странно согласен с ним — эта новость сильно озадачила комфронта, и он стал лихорадочно думать.
— В таком случае, я думаю, что удар по Невской Дубровке можно будет считать запасным вариантом основного плана наступления — предложил Мерецков, на ходу сориентировавшись на слова вождя.
— Мы тоже склоняемся к тому, чтобы разрешить представителю Ставки товарищу Рокоссовскому подготовить этот вариант действия. Не стоит ему в этом мешать, товарищ Мерецков.
Комфронта принял слова Верховного к исполнению и полностью сосредоточился на наступлении в южном направлении, оставив север на попечении Рокоссовского, с которым у Кирилла Афанасьевича были совершенно разные понимания обстановки.
В то время когда своей главной задачей Мерецков видел продвижение вперед, представитель Ставки сосредоточился в выбивании «поворотных столбов» противника, видя в них угрозу флангового удара советским наступательным соединениям.
Главной такой опасной точкой на севере, генерал Рокоссовский считал селение Гонтовую Липку и Круглую рощу, прозванную немцами «Орлиной». Именно отсюда, по мнению Константина Константиновича, враг мог нанести сокрушительный удар в основание наступательного клина фронта, и его следовало уничтожить как можно скорее.
По предположительным данным разведки в каждом из опорных пунктов немцев находилось до двух батальонов пехоты, намертво стоявшие на своих позициях, несмотря на то, что были обойдены советскими войсками с обоих флангов и дорога, соединяющая их с Синявино, насквозь простреливалась.
Желая сохранить численность своих наступательных дивизий, при штурме хорошо укрепленных позиций врага, генерал Рокоссовский пошел на необычный, а для многих откровенно рискованный шаг. Он приказал обрушить на противника все силу артполков и дивизионов 2-й ударной армии, включая гвардейские минометы.
Здесь он столкнулся с упорным сопротивлением со стороны командующего фронтом, искренно считавшего недопустимым столь расточительный расход остатков боеприпасов фронта. И вот здесь, генерал Рокоссовский использовал свое высокое служебное положение в полной мере. Он буквально продавил это решение, под свою личную ответственность.
Готовясь к штурму Круглой рощи, Рокоссовский отошел от привычного шаблона, перенеся начало наступления на десять часов утра. Привыкшие, что русские всегда начинают штурм с первыми лучами солнца, немцы были застигнуты врасплох этой атакой.
Ровно час, советская артиллерия буквально гвоздила по небольшой возвышенности посреди зеленых просторов из гаубиц и минометов, а также полевых орудий. Желая добиться нужного результата, Рокоссовский собрал всё, на время даже оголив оборону позиций у Рабочего поселка № 8.
Ровно час в расположении немецкой обороны взрывались и громыхали мины и снаряды, а в самом конце ударила реактивная артиллерия. За несколько секунд, две батареи гвардейских минометов выпустили свой боевой запас снарядов, после чего быстро покинули свои позиции. Риск попасть под ответный огонь врага или стать жертвой его воздушного налета был очень велик.
Земля ещё гудела и стонала от разрывов реактивных снарядов, а штурмовые отряды уже шли на штурм «Орлиной рощи». Не имея возможности поддержать наступательные действия пехоты бронетехникой, Рокоссовский настоял на придаче штурмовым отрядам трех огнеметных танков, относящихся к спецсредствам.
Присутствие их сыграло свою роль в штурме вражеских позиций. Из-за особенности болотистой местности, немцы не могли создать полноценной обороны с окопами и траншеями, создавая свои защитные укрепления из торфа. Когда советские солдаты бросились на штурм позиций противника, огневые точки немецкой обороны не были полностью подавлены и в некоторых местах по ним ударили пулеметы.
Точно попасть в пулеметное гнездо струей огня трудное, почти невыполнимое дело. Здесь должно удачно сочетаться мастерство наводчика и удача, но на этот раз в дело вмешалась третья сила в лице природы. От выпущенных танками струй огня торф загорелся во многих местах и вскоре, немцам пришлось вести борьбу на два фронта, с огнем и атакующим противником.
