Бегство хорватов предрешило судьбу Келколово. Станция с её сильными оборонительными рубежами была взята за несколько часов и как потом немцы не пытались спасти положение, все было безуспешно. Перешедшие Мойку советские дивизии взяли Мусталово, и полковнику фон дер Гольцу стоило огромных трудов удержать небольшой промежуток между реками Мойкой и Мгой.
Успешное наступление армий Волховского фронта в начале сентября вынудили фельдмаршала Кюхлера сказать, что русские научились хорошо маневрировать и быстро перебрасывать свои войска.
Все эти дни проходили под знаком отчаянных попыток соединений 18-й армии вермахта прорвать оборону Ленинградского фронта в районе Колпино. Ценой огромных потерь немцы буквально вгрызались в оборонительные позиции советских войск, которые непрерывно контратаковали.
Говоря Гитлеру о «русском Вердене» фельдмаршал Кюхлер не кривил душой. За время сидения в обороне ленинградцы создали свой маленький Верден, который противник не смог сокрушить. Продвижение вперед исчислялся не привычными для вермахта десятками километров, а сотнями метров. Всего чего они смогли добиться на колпиновском направлении это взять Ям-Ижору, малую часть Колпино но, ни к мостам через Ижору и к Неве они так и не вышли.
Что касается пулковского направления, то здесь успехи были прямо противоположны приложенным усилиям. Обрушив на советские позиции массу крупнокалиберных снарядов, немцы смогли продвинуться вперед на десятки метров, так и не сумев прорвать главную линию обороны.
Особенно кровопролитными были бои за Пулковские высоты. За два дня ожесточенных боев немцы смогли захватить одну из них, но главная высота осталась для них неприступной. Главной причиной неудач противника было не только личное мужество защитников Ленинграда, но и умелые действия командующего фронта. Говоров грамотно использовал тактику самих же немцев, которые с началом артподготовки отводили живую силу с передней линии обороны и быстро возвращали её на место с началом атаки.
Собранные для прорыва русской обороны тяжелые орудия тупо били по пустому пространству, а когда немецкие роты шли в атаку их встречал огонь. Особенно эффективны были танки, вкопанные в землю представлявшие собой маленькие подвижные доты.
В контрбатарейной борьбе, что развернулась между советскими артиллеристами и фашистами успехи имели обе стороны, но больший урон противнику нанесла авиация.
Благодаря сведениям, полученным от взятого в плен до начала наступления немецкого офицера было известно место базирования одного из двух «Карлов» отправленных Гитлером под Ленинград. Ночью, эскадрилья бомбардировщиков Ил-4 нанесла удар по логову врага, но самоходных мортир там не оказалось.
По личному приказу фюрера их местонахождение постоянно менялось и майор Магель, знал только одно из них, однако труд летчиков не пропал даром. Под удар их бомб попал склад снарядов для гигантских мортир. Именно его взрыв был зафиксирован экипажами самолетов и отражено в рапортах как уничтожение цели, что оказалось недалеко от истины. Лишенные боеприпасов, мортиры превратились в груду бесполезного металла, и обрадованный фельдмаршал отправил их в глубокий тыл от греха подальше.
— Лучше бы вместо этих монстров, фюрер прислал бы батарею 155 мм гаубиц. От них было бы больше толку — ворчал Кюхлер считавший 600 мм орудия глупой и бесполезной затеей и с его мнением, было согласно подавляющее число военачальников.
Фельдмаршал с легким сердцем отказался от «Карлов», но когда начальник штаба сообщил ему об уничтожении батареи 210 мм гаубиц, Кюхлер разгневался. Без малейшего колебания он приказал отдать под суд командира зенитных батарей прикрывавших батарею, а вместе с ним и начальника воздушного наблюдения, чьи посты проморгали появление самолетов противника.
Разбирательство было быстрым, но никто из подсудимых не был расстрелян, а только лишился должностей. Причиной столь мягкого приговора было то обстоятельство, что месторасположение батареи атаковали тихоходные бипланы У-2. За год войны они преподнесли противнику немало неприятных сюрпризов, нанося точечные бомбовые удары в ночное время. Наведенные на расположение гаубичной батареи партизанами, летчики удачно атаковали её, сократив число вражеских орудий терзавших Ленинград.
Но не только ударами по вражеским батареям отличились в эти дни советские летчики. Их главной заслугой было то, что они прочно закрыли небо над Ижорским пятачком на все время боев. С раннего утра истребители уже висели в воздухе, не давая возможность немецким бомбардировщикам наносить прицельные удары по советским позициям. Штурмовики вылетали по первому требованию пехоты для отражения натиска противника, а пикирующие бомбардировщики отчаянно наносили удары по местам предполагаемому скоплению противника и расположению осадных батарей.
