В этой непрекращающейся схватке принимала участие авиация как Ленинградского, так и Волховского фронта. Подставив плечо в трудную минуту своему соседу, летчики 14-й воздушной армии сражаясь с врагом в воздухе, вносили свой вклад в общее дело победы над врагом. Иногда волховцы взлетали с фронтовых аэродромов по заявкам ленинградцев, в ущерб собственным интересам, чтобы только прикрыть Ижорский пятачок от фашистских стервятников. Таково было требование представителя Ставки хорошо понимавшего, где в этот момент решалась судьба всего сражения.
Потом, пытаясь оправдать неудачу сентябрьского наступления, Кюхлер говорил, что ему не хватило двух дней, что полностью расшатать и прорвать оборону противника. Каждый день к нему подходило подкрепление в виде крымского корпуса Фреттера-Пико, а также новые батареи осадной артиллерии. Возможно, что фельдмаршал был прав, давая такую оценку обстановки, но прорыв блокады в районе Синявинского выступа не позволил ему осуществить задуманное.
Однако не стоило считать Кюхлера слепым исполнителем воли Гитлера. Решение о переброске части войск под Колпино и Пулково он принимал в расчете на помощь со стороны фельдмаршала Маннергейма. И это не было слепой надеждой на то, что финны обязательно помогут своему германскому союзнику. Представитель прусской военной школы был холодным прагматиком и не предпринимал никаких шагов, не просчитав всех их последствий.
Все заключалось в том, что финский главнокомандующий согласился начать боевые действия на Карельском участке обороны Ленинграда. Чего стоило это Гитлеру, какими посулами или тайными пружинами он смог воспользоваться ради того чтобы добиться согласия Маннергейма, осталось тайной.
Возможно, рейхсканцлер пообещал увеличить границы Финляндии до Архангельска и тем самым реализовать старую мечту фельдмаршала о «Великой Финляндии» от моря до моря. Очень может быть, что на Маннергейма надавили люди из правительства, соблазненные большим займом под малые проценты, который Берлин был готов предоставить финнам.
Не исключено, что не последнюю роль сыграла батарея тяжелых орудий, что немцы передали Финляндии незадолго до начала боевых действий под Ленинградом. Все это могло в той или иной мере сыграть свою роль в принятии финской стороной так нужного для группы армий «Север» решения, но все это были второстепенные нюансы способные заинтересовать ученых историков.
Важно было другое. После долгого отказа от активного сотрудничества, финны позвонили в ставку Кюхлера, согласовали с ним дату наступления своих войск и ударили по советской линии обороны точно в назначенный срок.
Место удара, финны выбрали промежуток между Сестрорецком и Белоостровом, где они смогли добиться наибольшего успеха в своем прошлогоднем наступлении. Тогда финским солдатам удалось захватить дот «Миллионик», но дальше этого дело не пошло. Соседние доты своим фланкирующим огнем не позволяли пехоте противника продвинуться ни на шаг. Полевые орудия финнов не могли привести к молчанию бетонные доты Карельского Ура, а к массовым потерям солдат маршал Маннергейм не был готов. По этой причине бравая армия Суоми прочно застряла на протяжении всего северного отрезка «линии Сталина», наскочив на её бастионы как парусник на риф в штормовую погоду.
Отсутствие тяжелой артиллерии для финнов было прекрасным поводом для того, чтобы сидеть и ничего не делать, спокойно ожидая, когда старший партнер сделает за них основную работу. На все упреки Гитлера, Маннергейм отвечали, что штурм «линии Сталина» может привести к невосполнимым потерям для финской армии.
Чтобы у Берлина не было возможностей упрекать Хельсинки в неисполнении своих союзнических обязательств и тем самым претендовать на земли Русского Севера, летом 1942 года финны активизировали свою деятельность на Ладожском озере. Это было им по силам, но предпринятая ими попытка установления контроля над ладожскими островами закончились неудачей.
Дав согласие начать наступление на «линию Сталина» Маннергейм изначально собирался действовать по принципу «повезет — не повезет». Он был готов предпринять попытку штурма советской обороны, но не собирался ради её прорыва приносить в жертву многочисленные жизни своих солдат. Уроки «Зимней войны» и неудачного осеннего наступления на КАУР, хорошо были усвоены финским главнокомандующим.
Для прорыва укреплений Белоострова был создан ударный кулак, в который входили все тяжелые орудия, полученные от немцев, а также танковая рота, состоящая из трофейных советских танков Т-26 и Т-28. По непонятным причинам весной 1940 года советская сторона не потребовала у финнов их возврата, и теперь это оружие было повернуто против своего бывшего хозяина.
Командование штурмовыми батальонами было поручено полковнику Макарайнену хорошо показавшему себя в боевых действиях против Красной Армии в Восточной Карелии. По результатам «Зимней войны» он лишился своей усадьбы и прилегающих к ней земель и пылал к русским самыми «нежными» чувствами.
