Опубликовав в журнале «Нева» австралийские записки и выпустив детскую повесть в Москве, я надолго отошел от морской темы. Казалось, навсегда. Но море, корабли и капитаны остались и жили в памяти и в сердце. И вдруг…
Знакомое кирпичное здание с тенистым садиком. Из-за деревьев выглядывают желтые головы портовых кранов, мачты и стрелы теплоходов.
Мраморные истертые ступени, длинные коридоры, двери, двери. Старые таблички и новые — не было их прежде. И названий таких даже не было: «Отдел контейнерных и пакетных перевозок», «ХЭГС линейных судов» (ХЭГС — хозрасчетная эксплуатационная группа судов), «Управление международных линий».
Приемная. Или аппаратная? Телетайпы, новейшие пишущие машинки с шаровыми головками вместо гремящих рычагов, телефоны; подмигивает зелеными цифрами транзисторный арифмометр…
— Начальник управления у себя?
— Да, пожалуйста.
Вошел.
— Здравствуйте, товарищ капитан.
— О! Сколько лет, сколько зим!
— Восемь, Сергей Иванович…
На стенах и в шкафах на полках цветные фотографии в элегантных рамочках. Терминалы крупнейших портов Европы и Америки, контейнеровозы, среди них — «Магнитогорск».
В полстены — английская морская коммерческая карта мира. Голубые трассы традиционных и новых международных линий. Почти на всех важнейших трассах Мирового океана плавают и суда с именем порта приписки — Ленинград. Балтийское морское пароходство — член многих конференций, ленинградские теплоходы заходят…
— Сергей Иванович, придется укрупнить, все порты и страны не перечислить.
— Сбились? — Гончаров счастливо смеется. — Давайте крупно. Балткарибиен — в страны Карибского моря, Балтпасифик — на Перу и через Панамский канал, Балтгалф — Куба и государства Мексиканского залива, Балтамерика — Аргентина, Бразилия и так далее, Балтатлантик — Нью-Йорк, Филадельфия и другие порты США, Балтньюзиланд — на Новую Зеландию, понятно.
— И Австралию?
— Австралийские линии — это отдельно. Ну, и Бесталайн — восточный берег Африки. Европейские и Средиземноморская линии, само собой. Достаточно?
— Вполне! А вам?
— Пока — вполне. — Он делает ударение на слове «пока». — Вот готовимся открыть ленд-бридж, земной мост. Уже начали потихоньку. Из Калифорнии в Нью-Йорк по железной дороге, а дальше — океаном на наших «ро-ро» и контейнеровозах. Как делаем уже по Транссибу: морем до Ленинграда, железной дорогой до Находки, а там наши дальневосточники — в Японию и другие страны Дальнего Востока. Работает Транссиб естественно, и в обратном направлении. Такие мосты без контейнеров — безнадежная фантастика.
— А как там наш старенький пароход?
— Работает. Последний год…
Замолчал. Грустно представить свой пароход в огне автогенных резаков…
— Где сейчас Загороднев, Митропольский — не знаете случайно?
— Капитаны оба! Митропольский на лесовозе, а Валентин…
Он взял в руки «позиционку», сводку местоположений судов пароходства, залистал страницы.
— Валентин еще в семидесятом капитаном стал, меня на «Коломне» сменил… Здесь он сейчас, на ремонте. Съездите к нему на Канонерский. И советую посмотреть универсальный теплоход «Варнемюнде», завтра приходит.
В диспетчерской пароходства сказали, что «Варнемюнде» перевели в другой район Ленинградского порта, и я отправился на Лесной мол. Мне как-то не приходилось бывать там прежде, не знал дороги и молодой таксист, но это уже выяснилось, когда мы подкатили к Лесному порту. Пришлось спрашивать, выяснять. «Лесной мол? — уточнил мужчина в новом джинсовом костюме «Lee». — Так и я ж туда!»
Проводник-попутчик оказался человеком общительным. Более того, мне повезло во всех смыслах: он дал мне первое интервью:
Павлов? Юрий Иванович? Так я ж с ним на «Ижуле» плавал! Это мы так пароход свой «Ижевск» звали… Образованный капитан, очень. Службу знает, как бог. И культурный, душевный. Но — строги-ий! А в море и нельзя иначе: море — оно само строгое. Слыхали, естественно, как мы теплоход «Клин» спасали, девятнадцать суток — в шторм! — на буксире вели. А оба в полном грузу… И «Сретенск» из беды выручали, в Бразилию отвели. Мы на Балтамерике работали, регулярной линии… У нас, на «Ижуле», естественно, всегда порядок был, все как надо, экипаж коммунистического труда. Хоро-оший пароход! И Юрий Иванович… Настоящий капитан, мастер. С таким — хоть на край света!
Теплоход «Варнемюнде» ошвартовывался лагом к «Клину». Стоявшие борт о борт суда разительно отличались уже издали. У «Клина» обычный, классический обвод корпуса. У «Варнемюнде» почти такой же, но только до ватерлинии, а ниже нее…
Обнаженная носовая часть корпуса выдавалась вперед обтекаемой бульбой. Теплоход будто налетел на всплывшую атомную лодку и застрял в ней, срезав заподлицо ее рубку с перископами. Впечатление фантастической катастрофы усиливалось двухцветной окраской борта: верх, над ватерлинией, — светлый, низ — темный.
Оба судна были разгружены и величественно возвышались над причалом. Попасть на «Варнемюнде» можно только через «Клин».