Последние три года «Коломна» одерживала успех за успехом. Выступив инициатором перевозки грузов в пакетах, на площадках, в стропах, сетках, а затем и в контейнерах, что значительно ускоряет погрузочно-разгрузочные операции и сокращает портовые стоянки, «коломенцы» делали за год по двадцать три круговых туда и обратно — рейса вместо обычных одиннадцати Навигационный период с заходом в Ленинград для «Коломны» не прекращался и зимой. Чистые доходы увеличивались в два с половиной раза. Расходы на переоборудование судна, его модернизацию давно окупились. «Коломна» приносила больше прибыли, чем некоторые океанские лайнеры. Перекрывала все нормы и плановые задания, от рейсовых до годовых. Почетные звания, вымпелы, диплом ВДНХ и серебряные медали, благодарности министра, — казалось бы, чего еще желать?
Одержимый коллектив во главе с одержимым капитаном искал и находил новые резервы, скрупулезно анализировал успехи и промахи, считал каждую копейку, боролся и добивался новых побед. Старый пароход грузоподъемностью всего в 3700 тонн стал правофланговым судном Балтики.
Эксперимент завоевал право на жизнь. Уже не приходилось доказывать экономическую выгоду и прогрессивность пакетирования и контейнеризации грузов. Взаимодействие экипажа судна с железнодорожниками, «Союзвнештрансом», ленинградскими портовиками становилось нормой. Не обходилось, конечно, без срывов, без обидных выпадов. Люди проявляют консервативность не только в силу инертности — и так бывает, что не хотят лишних хлопот для себя…
Тяжелая льдина помяла обшивку, пришлось стать в док.
«Загонял свою кобылу, Сергей Иванович! — с недобрым смешком сказал инженер. — Ребра наружу выперли. Тысяч десять за ремонт придется выложить».
Гончаров вспылил:
«Десять? Мы дали за зиму гораздо больше!»
«Да, тогда… игра стоит свеч», — отступил инженер.
«Мы не играем, работаем. Но государственные рубли считаем, как собственные».
В Голландии «Коломна» завоевала прочный деловой авторитет. Каждый второй понедельник советский пароход швартуется у Роттердамского причала фирмы «Пакхуд». Репутация «Коломны» — курьерская точность, полная сохранность груза, коммерческая честность — привлекает все больше клиентов. Иностранные отправители сами приезжают на судно договариваться на несколько месяцев вперед. Торговля ведь взаимовыгодное дело.
Но нашелся умник, который обвинил Гончарова ни больше ни меньше как в том, что он «старается для капиталистов».
«Я коммунист и стараюсь для коммунизма!» — ответил капитан «Коломны».
— Не в первый, не в последний, — включился в разговор второй штурман и печально дернул усиками.
Гончаров покосился на Митропольского и ничего не сказал.
Сухопарый жилистый матрос отстранил от руля практиканта.
— Курс? — переспросил капитан, он не расслышал доклада. Крутая волна с грохотом обрушилась на палубу.
— Курс двести пятьдесят!
— Starboard five!
— Что, Сергей Иванович?
— Только лоцманов по-английски понимаешь?!
В первые минуты вахты матрос Агеенко нервничал и ничего не мог с этим поделать. Потом он входил в норму и — лучшего рулевого желать не надо.
— Не психуй, Геннадий Васильевич, — мягко сказал капитан и повторил команду: — Starboard five.
— Стаабоот файф! — повторил Агеенко и переложил штурвал на пять градусов вправо.
— Стэди з хэлм.
— Есть так держать!
— То-то, — удовлетворенно буркнул Гончаров.
Из машинного отделения позвонил «дед», старший механик Шендеровский:
— Нельзя ли немного сбавить обороты?
— Нельзя, — отрубил Гончаров и добавил почти умоляюще: — Опаздываем, Пал Палыч. И от шторма уйти надо. Уж постарайся, «дедушка»!
— Постараемся, Сергей Иванович.
Палуба перекашивалась и мелко дрожала. Машинисты выжимали из «паровика» все, что можно, и больше того.
Судно запаздывало. Из Ленинграда вышли не вовремя и в Кильском канале торчали у каждого светофора. Пожалуй, выгоднее было недобрать груз и уменьшить осадку, не пришлось бы уступать фарватер. Но каждая тонна — золотые рубли!..
— Валентин Иванович!
— Да, — отозвался Загороднев.
— Хорошо бы в Роттердаме взять побольше «химии». Вместо слитков.
Химические продукты в перевозке дороже металла. Раньше «Коломна» отходила иногда с недогрузом, теперь имелась возможность выбора. Не безразлично и стивидорам, какие товары опускать в судовые трюмы. За годы совместной работы с администрацией стивидорной фирмы «Пакхуд» установился деловой и дружеский контакт. В международном партнерстве это немаловажно…
— Договоримся, Сергей Иванович.
— Пора быть плавучему маяку.
Здесь надо глядеть в оба: за маяком, слева но курсу — затонувший теплоход. Он сел на мель несколько лет назад и нанесен на мореходные карты. В штиль хорошо видна безглазая надстройка и обломанные мачты. Сейчас ничего не увидишь: водяная пыль и кутерьма вокруг.
— Право на борт!
— Право на борт! — эхом повторил Агеенко.
Волна забухала в скулу многотонным молотом.
— Руль на борту!
— Прямо руль. Лево не ходить!