– Это просто видно, повторяю вам. Никто не мог выйти из машины, не оставляя своих следов, ровно как и подойти к ней. Женщина, по всей вероятности, выскочила из багажника и побежала к дороге, а потом медленно вернулась. А так как у нее не было крыльев, она уехала на машине, потому что больше не выходила из нее.
– Прошу прощения. Следы отмечены. Вот они, – сказал Мейсон, указывая пальцем на карту. – Но доказывают ли они, что удалялась она раньше, чем приблизилась? Есть ли доказательство того, что следы от багажника к дороге сделаны РАНЬШЕ других? спросил Мейсон. – А может быть, эта женщина СПЕРВА подошла к машине, чтобы потом сразу убежать оттуда?
– О! Это очевидно, – с иронической усмешкой проговорил Овербрук. – Следы, ведущие с дороги к машине, показывают, что она вошла в машину через дверцу. Объясните, как же она смогла выйти через багажник?
По залу пробежал смех, и судья поднял руку, восстанавливая тишину.
– Но представьте себе, что следы были оставлены, когда МАШИНЫ ТАМ НЕ БЫЛО, – продолжал Мейсон.
– Что? – подскочил Овербрук.
– Эти следы, – продолжал адвокат, улыбаясь, – могли быть оставлены тогда, когда там не было машины. Нет ничего легче, как пойти с дороги к тому месту, где машина оставила следы протекторов, потом, импровизируя технику прыжка с шестом, оказаться в том месте, где находился багажник, и бегом возвратиться на дорогу.
– Это, – сказал Овербрук, скребя свою голову, – это… это верно. Никто не знает, КОГДА были сделаны эти следы.
– Так же запутывает, – продолжал Мейсон, – то обстоятельство, что неизвестно, когда были оставлены ваши собственные следы.
– Что вы хотите этим сказать?
– Вы отлично могли сделать вашу маленькую экскурсию в понедельник ночью. Потом, в среду утром, нагрузив ваш трактор досками, отправились укладывать их точно до того места, где кончались ваши собственные следы, которые с этого момента представляют форму непрерывной линии. Ох и хитер же будет тот, кто, следуя по вашим следам, сможет различить то, что сделано в понедельник, и то, что в среду.
– Очевидно, – сказал шутливо Овербрук, – ведь я не поместил в каждый отпечаток ноги по будильнику.
В зале засмеялись.
– Нет, – вежливо возразил Мейсон. – Но на карте, которую я держу в руке, можно увидеть весьма любопытные вещи, которых не увидишь на плане, представленном следствием. Эти маленькие круглые следы, сделанные вашей собакой. Объясните, пожалуйста, суду, как это получилось, что собака сопровождала вас на пути между машиной и дорогой и не была с вами, когда вы вышли ИЗ ДОМА, НАПРАВЛЯЯСЬ К ТОМУ МЕСТУ, ГДЕ БЫЛА ОСТАНОВЛЕНА МАШИНА?
Овербрук, заметно смущенный, заерзал на своем стуле.к
– Вы не знаете, что ответить? – спросил Мейсон.
– Я ищу…
– Я вам помогу, – любезно проговорил Мейсон. – Ответ следующий: когда вы пошли из дома к машине, с вами не было вашего пса. Это могло быть только тогда, когда вы оставили его сторожить Флетвуда, то есть ночью в понедельник. Эти следы, повторяю, вы сделали в понедельник ночью после того, как приютили Флетвуда. Вы взяли вашу электрическую лампу и пошли по следам вашего гостя, чтобы узнать, что произошло с машиной, которую вы слышали до остановки. В машине вы обнаружили потерявшего сознание Бертрана Алреда, которого ненавидели, потому что по его вине потеряли крупную сумму денег, спекулируя на его акциях. Наконец-то вы получили возможность отомстить ему и воспользовались этим.
Вы сели за руль, доехали до самого крутого спуска, после чего пустили машину в овраг. Потом, через день, вы почувствовали беспокойство и решили принять меры предосторожности. Вы пошли класть свои доски и, к своему большому удивлению, обнаружили другие следы. Следы женщины, которая, казалось, выскочила из багажника машины, побежала к дороге, чтобы снова вернуться к машине. Не правда ли, это было так, мистер Овербрук?
– Я протестую, ваша честь! – вскричал Данвер. – Такой вопрос не может быть поставлен. Защита превышает свои права…
– Посмотрите же на лицо свидетеля, молодой человек, строго остановил его судья, – и вы убедитесь, что вопрос поставлен совершенно правильно. Я не придаю значения вашим словам. Но если вы действительно настаиваете на своем, господин помощник прокурора, то суд советует вам обратить все свое внимания на вопросы, поставленные мистером Мейсоном, и на ответы свидетеля. Итак, мистер Овербрук, отвечайте.
Овербрук вертелся на стуле, как будто тот был раскаленным.
– Ну! Отвечайте! – повторил судья.
– Ну что ж, ваша честь, – пробормотал Овербрук. – Я скажу всю правду. Это вроде действительно так все и произошло. Это…
– Объяснитесь! – потребовал Мейсон.
– Когда я подошел к машине, – сказал Овербрук, – и осветил ее лампой, то увидел мертвого человека. Я узнал в нем Алреда и сразу понял, что попал в ужасное положение, потому что многие знали, как я ненавижу его. Было ясно, что меня обвинят в убийстве. Тогда я увел машину наверх и заставил ее скатиться в овраг. Домой я тихонько вернулся между тремя и четырьмя часами утра. Пес не лаял, и я бросился в постель.
