Мы уже начали отчаиваться, как вдруг с неба посыпались первые редкие снежинки. Снег! В конце декабря в этих южных краях снег был редкостью, а сейчас он показался нам настоящим чудом. Сначала это была мелкая пороша, потом снег повалил гуще, крупными, мохнатыми хлопьями. Через час вся земля, включая нашу железнодорожную насыпь и протянутый по ней провод, была укрыта тонким, но плотным белым покрывалом.
— Ну, Ленька, ты точно в рубашке родился! — прошептал Свиридов, глядя на заснеженную землю. — Сама природа тебе помогает! Теперь наш провод никто не заметит.
Мы отошли на безопасное расстояние, в небольшой лесок у подножия насыпи, где и решили устроить наблюдательный пункт и место для подрыва. Подключили провода к телефонному аппарату и лейденской банке. Все было готово. Оставалось только ждать. Ждать, когда по этому пути пойдет бронепоезд. И надеяться, что наш план сработает.
Заряд был заложен, провода замаскированы снегом, наша «адская машинка» стояла наготове в укрытии. Мы ждали. Но бронепоезд «Дроздовец» все не шел. Вместо этого из города стали доноситься все более тревожные слухи, а потом и далекий гул артиллерийской канонады. Красные наступали. Линия фронта стремительно приближалась к Каменскому.
Через пару дней стало ясно: «Дроздовец» на фронт, ни под Царицын, ни под Конотоп, уже не пойдет. Его назначили для обороны нашей территории, спешно перегнали на железнодорожную станцию Каменского и поставили на запасной путь, откуда его тяжелые орудия могли вести огонь по наступающим частям Красной Армии, подпирая оборону белых.
Похоже, наш план с подрывом на перегоне рухнул.
Мы снова собрались в сарае Свиридова, мрачные и подавленные.
— Что ж теперь делать, Иван Евграфович? — спросил я. — Заряд там, под насыпью, так и лежит. А поезд здесь, на станции. Не достать его теперь!
— Да уж, — вздохнул Свиридов. — Опоздали мы. Теперь он тут как крепость на колесах. Будет огрызаться до последнего. А потом, если белые отступать начнут, либо с собой его утащат, либо взорвут сами, чтобы нам не достался.
Повисло уныние.
— Вот если бы их вызвали куда-нибудь под Екатеринослав, хотя бы! — мечтательно произнес Пётр. — Вот мы бы их и подловили!
— Ну это да. Но вызовут их или нет — неизвестно! Да и когда? Что нам, в засаде, все время сидеть, что ли? Замёрзнем!
Тут мне в голову пришла блестящая мысль.
— А что если их обмануть?
— Как это?
— Ну, если бы кто-то позвонил в штаб белых в Каменском, сказал бы что из Екатеринослава, что требуется срочная помощь бронепоезда. Ну, они бы и поехали… прямо на нашу мину!
— Дак кто позвонит-то? — не понял Свиридов.
— Мы и позвоним. Можно врезаться в телефонные провода, да позвонить самим! — пояснил я.
Идея была настолько простой и одновременно настолько дерзкой, что все на мгновение опешили. Вызвать вражеский бронепоезд по телефону! Под ложным предлогом! Для этого времени мысль показалась необычайной и свежей.
Однако Свиридов, мрачно почесав небритый, покрытый седой щетиной подбородок, покачал головой.
— Мысль хорошая, но, Лёнька, в этот раз не выйдет у тебя кролика из шляпы вынуть, фокусник ты наш!
— Почему это? — не понял я.
— Дак вот посмотри на провода-то эти! Видишь, сколько их? И какой резать, и по какому звонить?
Тут только я понял, что он имел в виду.
На столбах, поддерживавших телефонные и телеграфные линии в Каменском, этих самых проводов висело по 25–30 штук. Действительно, в какой именно надо врезаться? Будь у нас время попробовать прослушать переговоры по каждому проводу, возможно, мы бы нащупали те, по которым осуществляются звонки в штабы деникинских войск, защищающих Каменское. Но времени на это не было.
Все молчали. Перспектива была безрадостной. Выручил Гнатка, который до этого сидел нахохлившись, как воробей, а тут вдруг спросил:
— А помните, Костик говорил… про отца Лиды? Что он телефонистом на станции работает?
Мы удивленно посмотрели на него. При чем тут отец Лиды?
— Ну, говорил, — подтвердил Костик. — Только не телефонистом — на связи там барышни сидят — а техником. А что?
— А то, — продолжал Гнатка, и в глазах его мелькнул знакомый хитрый огонек, — что если… если с его помощью… позвонить куда следует? Ну, в штаб ихний белый? И сказать, что «Дроздовец» этот… он срочно нужен где-нибудь в другом месте? Ну, там, в Екатеринославе, например? Он-то, раз техник, наверняка все линии знает! И как в штаб ихний позвонить, тоже!
— А ведь это мысль! — первым опомнился Свиридов. — Если удастся убедить их, что приказ настоящий, непременно вышлют бронепоезд. Они же сейчас в панике, наши наступают, им мост через Днепр у Екатеринослава страсть как надо удержать, а связь может барахлить… Могут и поверить! Ленька, — он повернулся ко мне, — ты с отцом Лиды знаешься? Чем он дышит? За большевиков, аль как?
