Ленка слышала, что ведьмы питают свои силы мужской энергией. А строгановские колдуньи, судя по всему, не просто сосали силы из мужиков – они их буквально приносили в жертву новорожденной ведьме. Старшая дочь рождается – старший мужчина умирает. Понятно, что не своей смертью. Но жертвоприношения они научились маскировать.
Илья слыл по деревне умным и рукастым мужиком. И хотя ведьмы отлично умеют отводить глаза, он, видимо, догадывался, что его ждет. И покончил с собой – только бы не стать частью черного ритуала по инициации новорожденной ведьмы. Что ж, его выбор.
«Интересно все-таки, что ж строгановские бабы с Петькой сделали, чтобы он на машине разбился?» – поймала себя на запретной мысли Ленка. С тех пор как парня не стало, она не разрешала себе о нем вспоминать. От таких воспоминаний болела душа.
«Любопытство сгубило кошку…» Или нет: «От любопытства кошка сдохла!» Кажется, так говорила любимая прабабушка Нюра. Но Ленка редко слушалась взрослых.
Вечером она пошла к Строгановым.
Как и в прошлый раз, подобралась к их участку со стороны леса. Дошла до невысокой калитки и заглянула: что там делается в огороде? Если кто живой копошится – можно сказать, что просто шла мимо. А мертвецам все равно.
В огороде собирал с картошки колорадских жуков призрак какого-то мужчины. Не Ильи и не Петьки. Ну и бог с ним. Лена открыла калитку и осторожно стала пробираться к дому.
Лучи закатного солнца окрашивали все вокруг в красно-розовые тона, небо отражалось в окнах огненными всполохами, только на крыльце было уже темно и серо. Почти все умершие родственники Строгановых толкались на невидимой привязи у двери.
Среди них был и Петр.
Он стоял, грустно свесив на грудь светловолосую голову. Со лба на рубаху капала кровь, словно в аварию он попал только что, а не годы назад. Руки висели безвольными плетьми.
От его вида у Ленки на глаза навернулись слезы, затряслись руки. Эх! Ну и пусть бы женился на другой. Пусть бы у них ничего не вышло! Лишь бы жил! Но прошлого не вернешь.
Ленка хотела подойти к нему, пожалеть, сказать, что она помнит о нем. Но только сделала шаг вперед, как услышала за спиной знакомый стон. Обернулась – это висельник Илья Строганов. Стоит неприкаянный за забором, тоже на Петьку смотрит. А подойти к сыну не может. Никак не примкнуть самоубийце к другим покойникам. Не положено ему.
Отворилась дверь, и на крыльцо вышла ведьма Дарья. Мать Петра и Насти. Вдова Ильи.
Сердце в груди у Ленки заколотилось, как воробушек в клетке. Но Дарья не казалась рассерженной.
– Чего пришла?
Ведьма смотрела на Лену с любопытством. В ее вопросе не было ни злости, ни удивления. Ленка в ответ промолчала. А что сказать-то? Тогда Дарья заговорила сама:
– Ходят слухи, ты мертвых видишь, как прабабка твоя. Это правда?
Лена кивнула, засунув ладони в карманы джинсов.
– Ну пойдем, поговорим в избе, – пригласила Дарья.
Покойники расступились, Лена вошла в дом. В оглушающей тишине громко тикали старые часы. Похоже, никого больше нет, кроме Дарьи. А она тем временем скрылась за занавеской.
– Я сейчас, огонь под супом уберу и поболтаем! – крикнула она.
Ленка не решилась пройти в дом. Она осталась в сенях, робко осматриваясь по сторонам. На одной стене, справа от нее, у самого выхода висели куртки, на другой, слева, сушились какие-то травы. Обувница, лавка, сундук – все как у всех.
Она обернулась на дверь, за которой толпились мертвые. Толстая. Обита выцветшим, но крепким дерматином. И тут Ленка заметила, что по всему дверному косяку сверху донизу начерчены карандашом какие-то знаки.
Было видно, что их периодически подновляют. Некоторые обведены два-три раза, другие новые, третьи уже глубокими бороздами впечатались в крашеное дерево. Чудно́. Ближний к себе знак Ленка рассеянно поскребла ногтем, от чего его форма слегка изменилась. А тут и хозяйка позвала:
– Ну что ты там стоишь, проходи!
Ленка не разуваясь вошла на кухню, робко присела на табурет. Дарья крутилась у шкафа: достала крупу, дуршлаг – видно, собиралась варить кашу.
– Что, много покойников у нашего дома? – спросила Дарья, не отвлекаясь от своего дела.
– Вы ж и сами знаете. Много. Все ваши и вам подчинены.
– Подчинены. Есть такое дело. Я ими распоряжаюсь, как мне нужно. Это я могу. Но я их не вижу. – Дарья закончила промывать гречку и высыпала ее в кастрюлю.
– Как не видите? Я думала, видите, как я. – Ленка не могла оторвать взгляда от ведьмы.
– Так-то я посильнее тебя буду. Но вот видеть их – не могу. А вот как ты мне докажешь, что их видишь? Что не брехня все, что про тебя говорят? – Дарья отставила кастрюлю, присела рядом и тяжело посмотрела Ленке в глаза.
Та потупилась. Но тут в кухню тихо вплыл Илья со своей веревкой и злобно уставился на бывшую жену.
– Муж ваш повесился… – прошептала себе под нос Ленка.
– Откуда знаешь? – Дарья недоверчиво прищурилась.
– Веревка за ним тянется…
– Ага! Значит, он тоже тут где-то ходит! – засмеялась ведьма. – Убедила! Похоже, и правда видишь. Никто про это не знал в деревне, кроме ментов. А они не болтливые ребята.
Ленка робко улыбнулась Дарье.
