– А я утверждаю, что вы не имеете права так расточительно относиться к столь важным ресурсам! Это не просто ресурсы, это – практически новая нефть! Каждая единица за следующие двадцать-тридцать лет активного использования принесет миллионы марок! Да-да, не улыбайтесь, герр лагерфюрер! А что даст этот ваш овраг? Несколько тонн перегноя, не более. Так вот с перегноем у нас тоже уже все в порядке! Я неделю назад закончил инспекцию в черноземной зоне, в которой мы успешно организовали вывоз торфа и чернозема. И скажу вам, работа идет блестяще! Отменная почва досталась этим свиньям, которые и распорядиться ею не смогли. Всюду запустенье и хилые урожаи. Вот это надо было показывать в агитационных роликах нашего славного министра пропаганды. Вот это! Лучшее доказательство никчемности их коммунистических идей и дурацких колхозов. Не можете хозяйствовать – мы решим этот вопрос! За вас решим. Ха-ха! Не умеете работать – тоже не проблема! Научим, но только теперь у нас. На нашей земле. Так что, мой дорогой гауптштурмфюрер, переусердствовали вы в выбраковке. Переусердствовали. Хотим или нет, но нам придется отправить завтра же пятьсот человек. Да-да, не делайте удивленное лицо, именно пятьсот. Иначе нас с вами ждут неприятности. Программа «ОСТ», запущенная нашим министром по делам восточных оккупированных территорий, разворачивается полным ходом. Мы должны позаботиться о том, чтобы она не останавливалась. Сегодня же надо составить полный список всех отправляемых и каждому выдать жетон и бирку. Вы же знаете, как важно всех учитывать. Давайте через полчаса начнем.
Пожилой подполковник закончил свой монолог, вытер носовым платком шею и лоб, опрокинул полный стакан воды в пересохшее горло. Начальник лагеря во время его страстного выступления лишь молча кивал, загадочно улыбаясь и местами даже не скрывал скептической ухмылки. Он понимал, что, как и две недели назад, этот подполковник в итоге уедет довольный с новой партией «восточных рабов» и еще будет вспоминать коньяк и сигары, которыми его угощает каждый раз лагерфюрер, а также «подарочки», увозимые с собой. Очевидно, что это хоть и не первая их встреча по работе, но уж точно не последняя. Ведь войска небывалыми темпами продвигались вглубь Союза, и эшелоны с захваченными товарами, металлом, техникой, черноземом, людьми, скотом, фуражом становились все длиннее и шли все чаще в родную Германию.
Задача, которую ставили в секретном распоряжении по реализации Программы «ОСТ», состояла в том, чтобы в итоге вывезти из России всех работоспособных женщин и детей возрасте от шести лет и старше. Акцент в программе делался на том, чтобы в процессе работы эти дети еще и перевоспитывались, готовясь дать новое поколение рабов, полностью подконтрольных и безвольных. Даже детей возраста младше шести лет, которых сперва планировали и, как он слышал, использовали в донорских целях, выкачивая кровь для солдат фюрера, в дальнейшем же решили передавать в специальные воспитательные семьи для того, чтобы растить настоящих послушных работников и слуг. Все эти вопросы, неизвестные непосвященному человеку, четко регулировались специально подготовленными приказами, распоряжениями, циркулярами и опирались на доктрины и теории, разработанные на самом высоком уровне руководства Третьего рейха.
Начальник лагеря протянул инспектору толстую папку. В ней были учтены все, кто переступил лагерный порог. По скромным подсчетам выходило, что за пару месяцев через него уже профильтровали около ста тысяч русских. Конечно, отнюдь не все из них остались живы и отправились на работу в Германию. Несколько тысяч вообще не двинулись далее этого учреждения, задержавшись здесь навсегда, упокоившись в том самом рву за воротами.
Однако этого толстого старика серьезно беспокоило, что в лагере недостаточно людей для выполнения какого-то «секретного плана по отправке» рабочей силы в Германию. Он явно тревожился и постоянно обтирал потеющий лоб и шею. Кто ж знал, что Гиммлеру, Геббельсу и Розенбергу понадобятся эти бабы со своими выкормышами. Одному для работы, другому – для пропаганды «освободительной миссии», а третьему – для красивых отчетов перед фюрером. В общем, было понятно одно: какой бы высокой ни была ставка и игра наверху в Берлине, за срыв «поставок» должны были ответить эти двое.
Лагерфюрер задумчиво поглядел в окно. Похоже, придется либо подрисовывать цифирки, что очень опасно, либо срочно собирать всех, кто еще дышит и может держаться на ногах.
– Эти свиньи усташи переусердствовали, герр подполковник. Виноват, не углядел. Они чистые звери. Животные! Кровожадные, как вампиры в лунную ночь! Но вы не волнуйтесь, я все решу. Полный комплект будет сформирован в течение недели. Слово офицера!
– Э-э-э, нет, так не пойдет! Гауптштурмфюрер, если завтра к концу дня мы не сформируем эшелон, то мне придется доложить наверх, в Берлин.
– Ну-ну, подполковник, зачем сразу «наверх»? Не горячитесь. Я же никогда вас не подводил. Говорю вам, мы сделаем все возможное и соберем всех… ну… через три дня.
