Леонардо да Винчи полностью

1495 год, когда Леонардо приступал к работе над «Тайной вечерей», можно считать вершиной в его профессиональной карьере. Получив официальную должность художника и инженера при дворе Сфорца, он удобно устроился в старом миланском замке, Корте-Веккья, и держал при себе целую свиту помощников и учеников. Он прославился как живописец, им восхищались как скульптором, ваявшим гигантскую глиняную модель для конной статуи, его ценили как постановщика театральных представлений и чтили как разностороннего ученого, разбирающегося в оптике, полетах, гидравлике и анатомии.

Но в конце 1490-х годов, после смерти Катерины и окончания работы над «Тайной вечерей», в его жизни начали происходить всякие неприятности. Бронзу, предназначавшуюся для отливки его коня, еще в 1494 году отдали на изготовление пушек (чтобы защититься от вероятного французского вторжения), и вскоре стало понятно, что Лодовико не собирается возмещать ее. Новые крупные заказы не поступали, герцог больше не просил писать портреты его любовниц, и Леонардо занялся оформлением дворцовых интерьеров, постоянно увязая в спорах то из-за платы, то из-за самой работы. Между тем герцога все больше тревожила (вполне обоснованно) угроза со стороны французов, которые оспаривали его шаткие притязания на власть над Миланом.

Одним из проектов, над которыми работал Леонардо, была декоративная роспись ряда комнат (camerini) в северо-восточной башне Кастелло Сфорцеско, где герцог собирался устроить свои личные покои. Одно из сводчатых и обшитых деревянными панелями помещений — Sala delle Asse, или «Дощатый зал», — Леонардо превратил с помощью росписи в заколдованный лес из шестнадцати деревьев, которые одновременно служили колоннами в затейливой архитектурной фантазии. Ветви деревьев-колонн переплетались в сложные узоры, достойные математически изощренного воображения Леонардо, а еще эту прихотливую вязь пронизывал золотой шнур, который сплетался в очень красивые и сложные узлы — страсть всей его жизни. «В деревьях мы видим хитроумную изобретательность Леонардо: все их ветви переплетаются в самые причудливые и прекрасные узлы», — писал Ломаццо[549].

В отличие от замысла с исполнением не все шло гладко, как это часто случалось с Леонардо. Вспыхнул спор, и в июне 1496 года один из герцогских секретарей записал: «Художник, который расписывает camerini, устроил сегодня шумный спор, по каковой причине и ушел»[550]. Секретарь спрашивал, могут ли прислать кого-нибудь из Венеции, чтобы завершить брошенную работу.

Но этого так и не произошло, и в начале 1498 года Леонардо вновь вернулся к росписям. Примерно в ту же пору он заканчивал работу над «Тайной вечерей». Но возникали все новые споры, о чем свидетельствуют черновики писем в его записных книжках. Одно сердитое послание, датированное 1497 годом, было разорвано пополам, так что до нас дошли только обрывки фраз, в которых Леонардо выплескивает досаду. «Вы помните заказ расписать camerini», — написано в одном предложении. «О коне умолчу, ибо сам знаю, какие ныне дурные времена», — сказано в другом месте. А затем градом сыплются жалобы, и, среди прочего, говорится: «Я уже два года не получаю жалованье»[551]. В другом черновике письма, адресованного герцогу, Леонардо снова жаловался на недостаток денег и, по-видимому, намекал на то, что ему пришлось отложить работу над «Тайной вечерей», чтобы расписывать Дощатый зал — ради заработка. «Вероятно, Ваше Превосходительство не отдавало дальнейших распоряжений [заплатить мне], полагая, будто денег у меня и без того достаточно, — писал он. — Мне крайне досадно, что необходимость зарабатывать на жизнь заставила меня прервать работу и заняться всякими безделицами вместо того, чтобы продолжать трудиться над заказом, который доверила мне Ваша Светлость»[552].

Как и с «Тайной вечерей», Леонардо слишком медленно продвигался с росписью Дощатого зала и потому не мог использовать традиционную технику фрески, при которой каждый участок стены следовало расписывать сразу же, как только его покрыли штукатуркой, пока та не высохла. Вместо этого он и здесь использовал смесь темперы с масляными красками, нанося ее на сухую стену (к сожалению, деревянную обшивку зала уже удалили). Сухая штукатурка не впитывала красители, и в результате эти росписи постигла та же печальная участь, что и «Тайную вечерю». Примерно в 1901 году росписи неудачно реставрировали, затем спасли их в 1950-х годах, а в 2017 году над ними вовсю велись новые реставрационные работы — уже более бережные, с использованием лазерного наведения.