Сценка с Иосифом, мастерящим ходунки, присутствует по меньшей мере в пяти сохранившихся вариантах «Мадонны с веретеном». Скорее всего, эти варианты были написаны в мастерской до того, как он решил убрать отвлекающую сцену. Иными словами, лучший способ осмыслить существующие версии и вариации картины — просто представить, как Леонардо работал у себя в мастерской, передумывая что-то на ходу и внося изменения в новые варианты, и как его помощники трудились над очередными копиями.
Это вполне соответствует сообщению, которое промелькнуло в письме Пьетро да Новеллара к Изабелле д’Эсте, где он бегло описал сцену, которую застал в мастерской Леонардо: «два его подмастерья пишут портреты, а сам он иногда добавляет несколько мазков». Иными словами, лучше выбросить из головы романтический образ художника, творящего свои шедевры в полном одиночестве. Нет, мастерская Леонардо больше походила на ремесленный цех, где он сам разрабатывал сюжет и композицию картин, а его помощники вместе с наставником трудились над многочисленными копиями. Все происходило примерно так же, как в боттеге Верроккьо. «Процесс производства картин весьма напоминал изготовление высококачественного стула по проекту крупного дизайнера, — писал Кемп, получив результаты технического анализа. — Мы ведь не спрашиваем, приклеивал ли ту или иную деталь стула лично руководитель мастерской или это сделал кто-то из его помощников, — лишь бы стык смотрелся красиво и деталь держалась крепко».
В случае «Мадонны с веретеном», как и в случае двух вариантов «Мадонны в скалах», нам следовало бы отказаться от традиционных вопросов, которые задают искусствоведы: какой из вариантов можно считать «подлинником» или «оригиналом»? И какие — просто «копиями»? Намного уместнее и интереснее другие вопросы: как происходило сотрудничество? Каков был состав мастерской, как распределялась общая работа? Как много раз случалось в истории, когда творчество становилось на службу производству, во флорентийской мастерской Леонардо индивидуальному гению нередко приходилось полагаться на коллективный труд. Одного замысла было мало — требовалось еще и исполнение.
Из-за того, что «Мадонну с веретеном» доставили к французскому двору и многократно копировали, она оказала заметное влияние на истории живописи. Последователи Леонардо — например, Бернардино Луини и Рафаэль, — а вскоре и множество живописцев по всей Европе совершили переворот в жанре молитвенного образа, ранее предписывавшего изображать Мадонну с младенцем степенными и даже застывшими, и вместо этого принялись писать картины, насыщенные живыми чувствами и драматизмом. Например, картину Рафаэля 1507 года «Мадонна с гвоздиками» часто сравнивают с «Мадонной Бенуа» Леонардо, которой она близко следует по композиции, но в действительности заметно, что Рафаэль внимательно изучил «Мадонну с веретеном» и перенял у Леонардо способность передавать тонкие психологические движения. То же самое относится и к «Мадонне с гвоздикой» и «Мадонне с младенцем Христом и молодым Иоанном Крестителем» Луини.
Кроме того, «Мадонна с веретеном» подготовила почву для появления одного из самых многослойных шедевров Леонардо, в очередной раз запечатлевшего бурю чувств, которая поднимается, когда младенец Иисус как бы разгадывает свою грядущую судьбу. Только на сей раз в драме участвует еще и мать Марии — святая Анна.
В апреле 1501 года монах Пьетро да Новеллара, тщетно убеждавший Леонардо написать портрет Изабеллы д’Эсте, писал маркизе Мантуанской, обрисовывая ей ситуацию: «С той поры, как прибыл он во Флоренцию, он сделал всего один эскиз — это картон, изображающий младенца Христа, возрастом годовалого, который едва не выпрыгивает из рук матери, чтобы схватить ягненка. Мария же собирается приподняться с колен святой Анны и удерживает младенца от ягненка, который олицетворяет Страсти Господни»[575].
79. «Святая Анна с Мадонной и младенцем».
Картон, который описывал монах, являлся полномасштабным подготовительным рисунком для картины, которой суждено было стать одним из величайших шедевров Леонардо, — «Святой Анны с Мадонной и младенцем» (илл. 79), где Мария изображалась сидящей на коленях матери. В окончательном варианте картины проявились разные элементы художественного гения Леонардо: мгновенье преображено в сюжетное повествование, телесные движения безупречно отражают движения душевные, блестяще передан пляшущий свет, все окутывает нежная дымка сфумато, а в пейзаже видны геологические мотивы и перспектива цвета. В заголовке каталога, который выпустил Лувр к выставке 2012 года, устроенной по случаю окончания реставрации этой картины, она названа «главным шедевром
