– Вы никогда не бывали в Америке, Ган? – спросил он.
– Нет. Даже за пределы Австралии не выезжал.
– Что ж, я несколько раз объехал вокруг света и вот что могу вам сказать, Ган: Австралия и Америка похожи так, как только могут быть похожи две страны.
Ган попытался представить себе такое сравнение.
– Нет, правда, – продолжал развивать свою мысль мистер Файерфилд. – Обе страны очень молоды, они младенцы в этом мире, можно сказать, наполовину сестры. У нас общая мать – Англия, но сама она сильно сдала, поэтому пригласила в качестве отцов для остального населения мужчин из Европы, пока мы как нация не превратились в кипящий котел, в котором уже непонятно, у кого чья кровь. За исключением туземцев, разумеется.
Гана завораживали его акцент и плавная речь. Возможно, все объяснялось тем, что он три дня провел без компании, но ему нравилось то, как этот человек говорит, нравилась пестрая смесь его слов, их непривычные сочетания.
– Австралия и Америка огромны, – продолжал мистер Файерфилд, обращаясь к невидимой аудитории. – Наши города и лучшие угодья располагаются на востоке и западе, а посередине – поля пшеницы и пустыни. У нас и у вас лучшие в мире стада крупного рогатого скота и самые крутые парни, которые эти стада пасут. Между нашими ковбоями и вашими гуртовщиками нет разницы: это жесткие, загоревшие на солнце парни, которые ловко и скоро управляются как с кнутом, так и со шлюхой в постели. Это настоящие мужчины, сделавшие мужскую дружбу своей религией. По сравнению с ними я – нежная барышня. – Мистер Файерфилд осекся и повернулся к Гану. – Послушайте, мистер Ган, я еще не прожужжал вам уши своей болтовней? Вы скажите, если что, и я сразу умолкну. – Они помолчали немного, после чего он продолжил, на этот раз уже не с таким жаром: – Как приятно находиться в стране, где говорят по-английски! – Мистер Файерфилд обернулся к Гану. – А знаете, что делает наш говор таким непохожим? Австралийцы говорят так, будто спрашивают, а американцы – будто дают ответ. – Он громко рассмеялся. – Да, сэр, американцы дают ответ на любой вопрос. – Мистер Файерфилд поставил ноги в блестящих туфлях из тонкой кожи на подножку. – Вы ведь обо мне раньше не слышали, верно?
Ган отрицательно покачал головой.
– Вас это, наверное, удивит, но большинство людей слышали. Видите ли, Ган, я очень богатый человек, – без всякой манерности сообщил он. – Хотя к богатству никогда не стремился. Я учился на геолога. Мне безумно нравились разные камни и почвы, жилы минералов и давление внутри земли, которое может сжимать породу в алмазы или размягчать в нефть. Похоже, у меня был нюх на нужные места. Не успел я опомниться, как у меня уже был медный рудник в Юте, угольная шахта в Пенсильвании и серебряный прииск в Неваде. А теперь у меня шахты по всему миру. Это объясняет, почему я сейчас здесь, – заметил мистер Файерфилд. – Собираюсь расширить свой бизнес в Австралии. Я наблюдал за вашей золотой лихорадкой и трезво ее оценил. Я видел не так давно, как похожее происходило у нас в Калифорнии, и знаю, к чему это приведет.
– Боюсь, вы опоздали, – заметил Ган. – Весь буш уже и так разрывается от горнодобывающих компаний. Тут не может остаться много золота.
Американец согласно закивал:
– Вот именно, мой друг. Но я не хочу золота. Все эти люди со своими кирками – слепцы, которые, кроме золота, ничего не видят. Пусть они его и ищут. А мне нужен никель и железная руда – вещи, которые не так блестят, но в которых мир нуждается в гораздо большей степени, чем в золоте. – Мистер Файерфилд повернулся и испытующе посмотрел на Гана. – А что за человек ваш управляющий, мистер Мэтьюз?
Ган закатил глаза:
– Тот еще ублюдок.
– В каком смысле?
– Ленивый очень. Плохой человек. – Выражение лица его вдруг стало лукавым. – Но его в этом винить нельзя.
Американец в ожидании продолжения подался вперед:
– Расскажите, расскажите!
– Ну, у мистера Мэтьюза большой дом недалеко от копей, и его жена постоянно рассказывает, что у нее что-то сломалось: водопровод, дверные петли, водосточная труба… Поэтому мистер Мэтьюз берет одного рабочего из забоя и посылает в свой дом.
Американец озадаченно почесал затылок:
– А этот парень не может сам все отремонтировать?
– Понимаете, ничего там чинить особо и не нужно. – Ган хитро подмигнул. – Просто миссис Мэтьюз таким образом получает свое обслуживание – если вы понимаете, о чем я.
– Вы смеетесь надо мной!
– Да пропади я пропадом, если это не так! Каждый парень, которого посылали в дом, возвращался оттуда вприпрыжку с такой рожей, будто ему медом намазано. Причем она непереборчива. Однажды Мэтьюз послал к ней одноглазого Эрла. Так когда тот вернулся, его единственный глаз сиял так, что мы уже думали, из-под рубца на месте второго прорежется новый глаз!
– Хорошая история, мой друг. – Мистер Файерфилд закрыл рот, прищелкнул языком и с озорным видом приподнял брови. – Очень хорошая история!
Некоторое время они сидели молча, погруженные каждый в свои мысли.
