– Просто стойте здесь и держите судно, – скомандовала сестра Полански, высокая блондинка с легким польским акцентом, наряд которой больше подходил для показа мод где-нибудь в Милане, чем для того, чтобы стоять у больничной койки. Но ее руки двигались ловко и уверенно, когда она приподняла раненому веко, чтобы убедиться, что он спит под наркозом. Взяв ножницы, она начала вскрывать бинты протянувшейся от колена до закрытой ступни повязки, которая с каждым новым разрезом открывалась все шире.
Леонора чувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Нога под марлей оказалась черной, потянуло запахом влажной гниющей плоти. Сестра Полански медленно снимала каждый виток ткани и складывала куски покрытого коркой бинта в подкладное судно, дрожавшее в руках девушки. На потревоженной коже выступили капельки крови. Леонора закрыла глаза. Комната вокруг нее начала кружиться, во рту появился вкус желчи.
– Идите, – твердым голосом сказала медсестра, забрав у нее судно, и повернулась к пациенту.
Леонора, сдерживая позывы рвоты, выбежала из палаты, бросилась в туалет и схватилась обеими руками за унитаз… Когда в желудке ничего не осталось, хотя он и продолжал сокращаться от судорог, она соскользнула на пол, закрыла глаза и, протянув руку за туалетной бумагой, вытерла рот. В зеркале она увидела девушку, белую как полотно, руки ее дрожали. Она плеснула в лицо водой и вытерла его насухо.
Когда она вернулась, сестра Полански даже не подняла глаза. Она закончила перевязывать ногу, убрала оставшиеся кусочки и нитки и поманила Леонору за собой. Судя по выражению ее лица, девушку сейчас должны были отослать обратно – скатывать бинты.
В ординаторской сестра Полански вымыла руки по локоть, вытерла лежащим рядом с раковиной полотенцем и только после этого обернулась к Леоноре:
– Вы ведь Файерфилд, верно?
Сердце у нее оборвалось.
– Да.
– Так почему вы не работаете внизу вместе с остальными волонтерами?
Леонора покраснела, вспомнив, как там издевались над ней, обзывали принцессой и жестоко высмеивали. Похоже, сестра Полански прочла ее мысли, потому что понимающе кивнула.
– А они знают, что вы работаете здесь?
– Нет.
Леонора ждала, что ее сейчас прогонят.
Медсестра открыла ящик своего стола и протянула ей бейдж, на котором было написано «Клара Д.».
– Постарайтесь, чтобы они и не узнали.
Леонора взглянула на нее с благодарностью.
– В палате три-одиннадцать лежит один молодой человек, который хочет, чтобы вы помогли ему написать письмо, – подмигнула медсестра. – Мне кажется, вы ему нравитесь.
Леонора отыскала нужную палату в конце коридора и увидела парня, которому несколько дней назад ампутировали руку. Он был не старше ее.
Леонора села рядом с кроватью и приготовила блокнот и ручку. Встретившись с ним глазами, она спросила:
– Как вы себя чувствуете?
Он пожал одним плечом:
– Да так же. Получается, я уже забыл, каково это, когда у тебя ничего не болит.
Девушка хорошо понимала, что он имеет в виду, и попыталась сменить тему:
– Откуда вы родом?
– Южная Каролина. Спартанберг. – Произношение у него было протяжным и гладким. Он был в веснушках, не красавец, но привлекательный и уверенный в себе, и напоминал фермера.
– А кому вы хотели бы написать письмо? – поинтересовалась она.
– Маме. – Он улыбнулся. – А вы замужем?
– Нет.
– Но парень-то у вас есть?
Глаза у него начали стекленеть. Она знала, к чему идет: у Купидона не было ни единого шанса в битве с морфием.
– Нет. А теперь расскажите, о чем бы вы хотели написать.
– Выйдете за меня?
Взгляд парня сонно затуманился. Леонора отложила ручку в сторону и укрыла его простыней:
– Боюсь, сейчас в вас говорит морфий.
Он запротестовал, но язык у него заплетался:
– Мужчина знает, когда он влюблен.
– Вы даже не знаете, как меня зовут.
– Конечно знаю. – Он уставился на бейдж у нее на груди. – Вы Клара. Клара Д.
– Это не настоящее мое имя.
– Конечно, настоящее! Я же вижу. Нехорошо насмехаться над калекой, Клара! Так что ты мне ответишь? Выйдешь за меня, крошка?
Она нежно похлопала его по здоровой руке:
– Я польщена, но только из-за этого не выйду замуж ни за тебя, ни за кого-то другого. – Эти слова удивили ее саму, поскольку сказаны они были от всего сердца.
– Ну конечно, – саркастически заметил он и устало закрыл глаза, сдаваясь в борьбе с морфием и ее рукой. – Я понимаю тебя, Клара. Ты выйдешь замуж. Хорошие девушки всегда выходят.
Прошло несколько недель. Светил молодой месяц, и газовые фонари около клумб с розами освещали усыпанную гравием дорожку. Но вот они остались позади, и уже не было видно кирпичного особняка, а сад казался уединенным местом. Теплый воздух был пропитан ароматом роз. Леонора шла, придерживая края наброшенного на плечи большого шелкового платка.
– Вот вы где. – Из тени появился Алекс. – Вас ищет тетушка. Вот-вот начнется прием. – Он взглянул ей в лицо и подошел ближе. – Что-то случилось?
Леонора бросила взгляд в сторону дома.
– Я неважно себя чувствую… в обществе.
Он рассмеялся и поцеловал ее в висок:
– Но прежде у вас не было меня в качестве кавалера.
