– Просто кто-то приложил немало усилий, чтобы создалось впечатление, что Аделе Ветлесен отправилась в Африку, – сказал Харри. – Бьюсь об заклад, что Аделе находилась в Норвегии, и написать открытку ее заставили здесь. Потом открытку взяли с собой в Африку, это сделал другой человек, который и послал ее оттуда. Все для того, чтобы создать впечатление, что Аделе действительно отправилась туда и потом написала о мужчине своей мечты и что она вернется не раньше марта.
– Есть идея, кто мог сыграть ее роль?
– Есть.
– Есть?
– На паспортном контроле в аэропорту Кигали нашли иммиграционную карту, заполненную на имя Юлианы Верни. Но по словам нашей спятившей подруги в Бергене, ни в пассажирских списках на рейсы в Руанду какой бы то ни было авиакомпании, ни в списках постояльцев гостиниц, располагающих современной электронной системой бронирования, это имя на тот момент не значилось. Однако оно есть в списке пассажиров Руандийской авиакомпании на рейс из Кигали тремя днями позже.
– Я хочу знать, как вы раздобыли эту информацию.
– Нет, шеф. Ты хочешь знать, кто такая Юлиана Верни и где она.
– И?..
Харри взглянул на часы.
– Согласно сведениям в иммиграционной карточке, она живет в Лейпциге, в Германии. Ты когда-нибудь бывал в Лейпциге, шеф?
– Нет.
– И я тоже. Но я знаю, что это родной город Гёте и Баха плюс одного из королей вальса. Не припомню, как его звали.
– Какое отношение это имеет…
– Ну да ладно, а еще Лейпциг славится центральным архивом Штази, службы безопасности ГДР. Город-то находится на территории бывшей ГДР. Ты не поверишь, но за сорок лет существования ГДР выговор восточных немцев настолько изменился по сравнению с выговором прочих немцев, что знающие люди в состоянии уловить эту разницу.
– Харри…
– Прошу прощения, шеф. Суть в том, что женщина с восточнонемецким акцентом в тот же период была в городе Гоме в Конго, а туда от Кигали всего три часа езды. И там она купила то, что, по моему убеждению, послужило орудием убийства Боргни Стем-Мюре и Шарлотты Лолле.
– Нам прислали выписку из копии паспорта, остающейся в полиции после выдачи оригинала, – сказала Кайя и протянула листок Хагену.
– Соответствует описанию покупательницы, данному ван Боорстом, – кивнул Харри. – У Юлианы Верни крупные кудри цвета ржавчины.
– Кирпично-красные, – уточнила Кайя.
– Прости, не понял, – произнес Хаген.
Кайя показала на листок.
– У нее паспорт старого образца, где указывался цвет волос. Они назвали его «brick red», кирпично-красный. Сами знаете, немецкая основательность.
– Я также попросил полицию Лейпцига конфисковать ее паспорт и проверить, есть ли в нем штамп Кигали за интересующий нас день.
Гуннар Хаген тупо смотрел на листок, пытаясь переварить услышанное. Наконец он перевел взгляд на подчиненных, подняв кустистую бровь.
– То есть ты говоришь… ты говоришь, что можешь найти человека, который… – Начальник сглотнул, ища какие-то другие слова, боясь, что чудесная, замаячившая вдруг надежда вмиг рассеется как мираж от слова, сказанного напрямик. Но в конце концов сдался: – Нашего серийного убийцу?
– Я сказал лишь то, что сказал, – отрезал Харри. – Пока. Коллега в Лейпциге сейчас просматривает личные данные и оперативные базы. Так что скоро мы узнаем о Юлиане Верни немного больше.
– Да это просто потрясающие новости, – признал Хаген, переводя взгляд с Харри на Кайю, которая одобрительно кивала.
– Но… – сказал Харри и сделал глоток из своей чашки с кофе, – не для семьи Аделе Ветлесен.
Улыбка Хагена погасла.
– Верно. Думаешь, есть какая-то надежда, что?..
Харри помотал головой:
– Она мертва, шеф.
– Но…
И тут зазвонил телефон.
Харри взял трубку.
– Да, Гюнтер! – И повторил с напряженной улыбкой: – Да, Харри Клейн. Genau[90].
Гуннар Хаген и Кайя во все глаза смотрели на Харри, который слушал молча. Закончил разговор, сказав «danke», и положил трубку. Кашлянул:
– Она мертва.
– Ты это уже сказал, – произнес Хаген.
– Нет, Юлиана Верни. Второго декабря ее нашли в реке Эльстер.
Хаген тихо выругался.
– Причина смерти? – спросила Кайя.
Харри смотрел прямо перед собой:
– Захлебнулась.
– Это не мог быть несчастный случай?
Харри медленно покачал головой:
– Она захлебнулась не водой.
В наступившей тишине стало слышно гудение бойлеров за стеной.
– Колотые раны во рту? – спросила Кайя.
Харри кивнул:
– Если быть точным, ровно двадцать четыре раны. Ее отправили в Африку за тем, чем потом и убили.
– Итак, Юлиана Верни была обнаружена в Лейпциге мертвой спустя три дня после того, как вылетела домой из Кигали, – сказала Кайя. – Туда она отправилась как Аделе Ветлесен, под тем же именем зарегистрировалась в отеле «Горилла» и отправила в Норвегию почтовую открытку, уже написанную подлинной Аделе Ветлесен – заранее и, очевидно, под давлением.
– Точно, – сказал Харри, снова заряжая кофеварку.
– И вы, значит, полагаете, что Верни сделала это вместе с кем-то, – сказал Хаген. – А потом этот кто-то убил ее, чтобы уничтожить следы.
– Да, – подтвердил Харри.
