Никогда еще верховая прогулка не доставляла Шимейн такого удовольствия, как теперь, когда она восседала на мускулистом, бронзовом от загара Геркулесе. У Шимейн перехватывало дыхание, его дерзкие ласки вызывали у нее блаженный трепет. Ни с чем не сравнимое наслаждение окатило ее, словно она мчалась по берегу, о который разбивались волны. Словно чувствовала, как ветер треплет ее волосы, ощущала соленый запах моря, видела, как волны осыпают ее нагое тело крошечными брызгами… Они неслись стремительным галопом, трепеща в судорогах страсти, нахлынувшей на них и уносящей в океан экстаза.
Время словно остановилось, пока они медленно плыли назад, к берегу, где вытянулись в сладком изнеможении. Прошло несколько минут, прежде чем Гейдж наконец отстранился. Томно раскинувшись на постели, Шимейн с любопытством следила, как муж вынул из шкафа бриджи и натянул их. Он застегнул пояс, сунул ноги в мягкие сапоги и вернулся к кровати. С улыбкой глядя в блестящие зеленые глаза Шимейн, он укрыл ее простыней.
— Ты была права, дорогая.
Шимейн недоуменно приподняла бровь.
— Ты отличная наездница.
— Мне достался превосходный жеребец, лучший из всех, на каких мне доводилось ездить.
Гейдж кивнул, принимая ее комплимент, и спросил:
— Ты не против, если после завтрака мы искупаемся в пруду?
— Вода слишком холодная. — Она поежилась.
— Я согрею тебя, — пообещал Гейдж.
Шимейн удивленно уставилась на него, понимая, что он не шутит.
— Солнце уже встало. Нас может кто-нибудь увидеть.
— Я предупредил своих мастеров, чтобы они держались подальше от дома. Они не осмелятся помешать нам.
— А Поттс?
— Пока раны не затянутся, он не решится сунуться даже в город, а тем более сюда. — Гейдж склонил голову и улыбнулся. — Я мог бы научить тебя кое-чему.
Шимейн с чопорным видом поджала губы.
— Это нечестно — подкупать меня.
— Знаю, — подтвердил Гейдж со смешком.
— Займитесь делами, красавец муж, — со внезапным воодушевлением предложила она. — И поторопитесь. А я постараюсь поскорее приготовить завтрак.
Рассмеявшись, он ушел, а Шимейн с мечтательной улыбкой уставилась в потолок, вспоминая минувшую ночь страсти. Теперь она была убеждена: Гейдж Торнтон так же искусен в любви, как в изготовлении мебели — ни в том, ни в другом ему нет равных.
Пока Шимейн и Гейдж хлопотали по дому, минуты стремительно летели, и прошло не меньше двух часов, прежде чем они справились с делами и сели за стол. Устроившись на одной скамье, они с аппетитом поглощали еду, подкладывая друг другу лакомые кусочки, обмениваясь поцелуями и нежными ласками — они до сих пор не успели насытиться друг другом.
Одетая только в халат, Шимейн вышла вслед за Гейджем на переднюю веранду и подала ему руку, спускаясь с крыльца. На берегу она поначалу оробела, стесняясь раздеваться при дневном свете, но, увидев, как Гейдж сбросил одежду и нырнул в пруд, наконец решилась и осторожно попробовала воду ногой.
— Ледяная! — воскликнула Шимейн, тут же отдернув ногу.
— Она освежает и бодрит, — поправил Гейдж, любуясь плавными изгибами тела жены и приглаживая обеими руками мокрые волосы.
— Холодная и противная! — не сдавалась Шимейн, заходя в воду и ежась.
— Иди сюда, любимая, я согрею тебя, — широко разведя руки, муж ждал ее с сияющей улыбкой. — Еще несколько шагов, и ты окажешься в моих объятиях.
Стиснув зубы, Шимейн зашла поглубже, и Гейдж привлек ее к себе. Обняв его за шею, Шимейн улыбнулась:
— Какой ты теплый…
— Стоит взглянуть на тебя, и меня бросает в жар, — признался Гейдж, лаская ее приоткрытые губы. Ее холодные соски так затвердели, что, казалось, были готовы вонзиться в грудь Гейджа.
— Мне нравится, как ты смотришь на меня, — шептала Шимейн в промежутках между поцелуями. — И мне приятно на тебя смотреть — даже когда ты одеваешься. До сегодняшнего дня я еще не видела, как одеваются мужчины.
— Тебе быстро надоест это зрелище, когда я стану старым и немощным.
— Вряд ли, — с улыбкой возразила Шимейн.
— По крайней мере теперь ты не боишься смотреть на меня.
— Я никогда не боялась. Опасалась только, что ты застанешь меня за этим занятием.
— Можете смотреть на меня сколько пожелаете, мадам. Я принадлежу вам душой и телом.
— Душой и телом… — тихо повторила Шимейн, проводя ладонями по его спине и сжимая упругие ягодицы. — Как приятно знать, что ты мой, что я могу прикасаться к тебе, где захочу! У тебя есть немало местечек, ласкать которые замечательно.
— Не больше, чем у вас, мадам, — пробормотал Гейдж, целуя ее в шею.
Шимейн потерлась губами о загорелую щеку мужа.
— Исполни обещание — то самое, которое ты дал, прежде чем уйти доить корову, — еле слышно выдохнула она. — Ты сказал, что научишь меня чему-то новому.
Прижав Шимейн к себе, Гейдж просунул руку между ее и своим телом. У Шимейн вырвался прерывистый вздох.
— Нравится? — хрипло спросил он, подхватывая ладонями ее ягодицы. Шимейн обвила его ногами.
— О да! Мне нравится все, что ты делаешь со мной…
— Какая мерзость!
