Поднявшись наверх, Колби Феррис обнаружил, что Уильям по-прежнему трезв, зато язык Джиллиана начал заплетаться. Определив, что юному плотнику необходим свежий воздух, а ему самому — двое сильных мужчин, чтобы удержать лорда, Колби послал Джиллиана за Ремси Тейтом и Слаем Таккером, которые часто помогали грузить в повозку гробы горожан, отправляющихся в последний путь.
Если не считать промывания раны, виски не принесло старому лорду пользы, на которую рассчитывал Колби: его светлость оставался в сознании во время болезненного извлечения пики из его спины. Важные органы не были задеты, но рана оказалась очень глубокой. Промывание открытой раны жгучей жидкостью повергло бы в обморок более слабого человека, но Уильям, вынужденный во время этой процедуры лежать на животе, стиснул зубы, уткнулся лицом в подушку и не издал ни звука, только дрожал. Только под конец, когда рана была уже зашита, его светлость наконец лишился чувств, удивив врача выдержкой и несгибаемой волей к жизни.
Когда Колби вновь спустился вниз, он обнаружил, что Эндрю и Шимейн спят на кровати рядом с Гейджем, а он пришел в себя и смотрит на жену и сына, как на бесценные сокровища.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Колби, зашив рану на голове Гейджа.
— Так, словно меня ударили обухом по голове.
— Радуйтесь, что остались живы.
Лоб Гейджа собрался в морщины, но боль заставила его впредь воздерживаться от гримас.
— Неужели удар был так силен?
— Не знаю. — Колби указал на Шимейн. — По словам вашего отца, миссис Торнтон застрелила человека, который пытался убить вас. — Он сделал паузу, давая Гейджу возможность осмыслить его слова, и увидел, как на лице раненого мелькнуло удивление. — А Шимейн говорит, что отец заслонил вас своим телом и принял удар пикой, предназначавшийся вам.
Гейдж изумленно уставился на врача. Опасаясь самого худшего, он с трудом выговорил:
— Он умер?
— Нет. Его светлость поправится, если только не воспалится рана, но, надеюсь, виски Фланнери поможет. Такого крепкого виски я сроду не пробовал, а лорд Торнтон пил его, словно воду. Откровенно говоря, я поражен его выносливостью и терпением. Он ни разу не вскрикнул и все время находился в сознании. Должно быть, ваш отец и жена очень любят вас, мистер Торнтон.
С удивлением обдумывая слова врача, Гейдж машинально повторил то, что говорил, когда к нему обращались по фамилии:
— Меня зовут Гейдж.
— Отдыхайте и набирайтесь сил, Гейдж, — велел Колби. — Если сможете, постарайтесь заснуть.
Гейдж вспомнил события, благодаря которым виделся с врачом в прошлый раз.
— Кстати, как дела у Колли? Ремси говорит, что ей гораздо лучше, но меня не покидает беспокойство. Наверное, она вскоре родит?
— Колли чувствует себя значительно лучше и теперь может родить со дня на день. Энни не сводит с нее глаз, а рождения ребенка ждет с таким же нетерпением, как его мать.
— Ремси хочет, чтобы Энни осталась у них, — заметил Гейдж, — но Колли считает, что этого они не могут себе позволить. Она мечтает, чтобы хоть один из пятерых сыновей получил образование, и потому бережет каждый фартинг. Взяв в услужение Энни, им придется отказаться от своей мечты.
Доктор Феррис поскреб носком сапога дощатый пол.
— По правде говоря, я подумываю о том, чтобы купить Энни у вас…
— Но ведь вы говорили…
— Не важно, что я говорил. Из Энни получится отличная помощница, а я не прочь жениться во второй раз. Я еще не настолько стар и могу обзавестись детьми. Моя первая жена умерла бездетной. Энни мечтает о собственном ребенке, и я надеюсь исполнить ее мечту. Пока она меня не любит, но со временем…
— Вы уже сделали ей предложение?
— Нет, и не сделаю, пока она принадлежит вам. Майерс уже не раз жаловался мне, утверждая, что вы обещали привезти ее обратно, но так и не привезли. Он считает, что вы должны доплатить за то, что обманули его.
Гейдж фыркнул:
— Я и так отдал ему кругленькую сумму.
— Так я и ответил, но решил, что вам следует об этом узнать. Майерс из тех, кто любит досаждать другим по любому поводу. Недавно сцепился с Роксанной Корбин — миссис Петтикомб передала Роксанне слова Майерса о том, что она слишком много о себе мнит, если вообразила, что хоть какой-нибудь мужчина согласен жениться на старой деве с лошадиным лицом. Роксанна явилась к Майерсу и затеяла ссору прямо у него на крыльце, обозвав его трусом и подлецом, поскольку он не решился сказать ей то, что думает. Майерс вскипел и повторил оскорбление, и Роксанна чуть не выцарапала ему глаза. Мне с трудом удалось разнять их — они шипели, как разъяренные коты, и размахивали кулаками, как помешанные. Роксанна отделалась несколькими синяками, а у Майерса исцарапаны лицо и шея. Я не стал предлагать им врачебную помощь — оба получили по заслугам: Майерс — за то, что не сумел удержать язык за зубами, а Роксанна — за то, что затеяла драку.
— Если впредь Майерс не будет осторожнее, ему не дожить до старости, — проронил Гейдж. — Есть люди, враждовать с которыми попросту глупо.
