Мужчина на мгновение растерялся, но тут же усмехнулся, делая вид, что ничего серьёзного не произошло.
— О, прошу прощения, — его голос прозвучал излишне мягко, но в глазах играла насмешка. — Я, кажется, точно задел чьи-то чувства?
Александр не ответил. Но в комнате стало невыносимо душно.
Гости переглянулись, кто-то отвёл взгляд, а кто-то, наоборот, с интересом наблюдал за происходящим. В этот момент стало ясно, что произошло нечто большее, чем просто спор.
Слуги, стоявшие у стены, сделали вид, что их здесь нет.
Графиня сжала подлокотники кресла.
Софья слегка приподняла бокал, наблюдая за сценой с безупречной улыбкой.
— Вам пора в свои покои, — Александр говорил всё тем же холодным, ровным тоном, но теперь в нём слышалось не предложение, а приказ.
Мужчина сжал губы, но не нашёл, что ответить. Он коротко поклонился, поставил бокал на стол и вышел из гостиной, не сказав ни слова. Александр смотрел ему вслед, и в этой молчаливой сцене было больше власти, чем в любой угрозе. Анна не дышала. Она понимала: теперь все увидели. Вся усадьба поймёт, что произошло нечто большее, чем просто спор. Александр сделал шаг навстречу скандалу. И это было только начало.
Весь вечер Анна чувствовала на себе взгляды. Их было слишком много. Ловкие, скользящие, изучающие. Кто-то наблюдал за ней с любопытством, кто-то — с насмешкой, кто-то с явным подозрением.
После инцидента в гостиной воздух в усадьбе стал тяжёлым, как перед грозой. Никто больше не заговорил об этом открыто, но слова, которые не произносились вслух, звучали громче, чем любые обвинения.
Она видела, как слуги перешёптывались в коридорах, как гости наклонялись друг к другу, аристократки прятали улыбки за тонкими бокалами, исподтишка глядя на неё.
Теперь она была в центре внимания.
И это пугало.
Анна старалась не показывать, что заметила изменения. Она двигалась по дому, как тень, выполняя порученные ей задания, но теперь каждое её движение ощущалось чужим. Она больше не была невидимой.
— Ты слишком привлекаешь к себе внимание, Анна.
Она вздрогнула.
Софья стояла у входа в малую гостиную, сложив руки на груди. Она наблюдала.
— Я… — Анна хотела ответить, но не знала, что сказать.
Софья сделала несколько плавных шагов вперёд, её лёгкое платье мягко шуршало по полу. В её глазах не было открытой злости — только неуловимое изучение.
— Ты понимаешь, что натворила? — её голос был тихим, почти дружелюбным, но в нём чувствовалась сталь.
Анна почувствовала, как внутри всё похолодело.
— Я ничего не делала, — попыталась ответить она.
Софья мягко усмехнулась.
— О, Анна… — она покачала головой. — Ты можешь убеждать себя, что ничего не происходит. Но ты же видишь? Они уже начали шептаться.
Анна и сама это знала. Она слышала тихие перешёптывания, ловила косые взгляды, замечала скрытые улыбки.
Слухи распространялись.
— Ты не можешь не понимать, что это опасно, — продолжила Софья, делая вид, что говорит с заботой. — Особенно для тебя.
Анна прикусила губу, но Софья уже смотрела на неё с лёгкой усмешкой.
— Я просто не хочу, чтобы ты сделала ошибку, о которой будешь сожалеть.
Анна напряглась.
— Что вы имеете в виду?
Софья склонила голову набок.
— Я думаю, ты знаешь.
На несколько секунд между ними повисло молчание.
Анна понимала, что это не просто предупреждение.
Это был намёк.
Софья уже сделала выводы.
И она не собиралась оставлять Анну в покое.
Позже, когда Анна шла к своей комнате по тёмному коридору, она услышала, как кто-то спешно замолкает при её приближении.
— Говорят, он защищал её так, будто… — шёпот оборвался.
— Ты думаешь?..
— Разве это не очевидно?
— Бедная графиня…
Анна не стала останавливаться. Она просто прошла мимо, но её сердце билось слишком быстро.
Слухи уже жили отдельной жизнью.
И теперь они не остановятся.
Было поздно, но в доме ещё не спали. Усадьба дышала шёпотом — скрытые разговоры за дверями, тихие шаги слуг в коридорах, мерцающий свет ламп, дрожащий на стенах. Всё казалось обычным, но воздух был тяжёлым, насыщенным чем-то невысказанным.
Анна быстро прошла в сторону своей комнаты, надеясь, что сумеет избежать лишних встреч. Она устала. От взглядов, от перешёптываний, от того, что теперь она не могла двигаться по дому так, как прежде. Она больше не была никем.
И именно это её пугало.
Но прежде чем она успела дойти до своей комнаты, сзади раздался чёткий, уверенный голос:
— Гувернантка.
Анна остановилась.
Медленно обернулась и встретилась с ледяным взглядом графини Орловой.
Она стояла у двери в свою гостиную, спина прямая, лицо без единой эмоции. Только глаза выдавали её настоящее настроение.
— Войдите, — её голос был спокойным, но это было не предложение.
Анна сглотнула, но подчинилась.
В комнате было тепло, слишком тепло. Огонь в камине полыхал, отражаясь в тяжёлых бархатных портьерах. Здесь пахло дорогими духами, воском свечей, чем-то ещё — чем-то, что напоминало опасность.
Графиня не стала тратить время на светские любезности.
Она медленно села в кресло, сложив руки на коленях, и посмотрела на Анну внимательно, долго, оценивающе.
— Сегодня был интересный вечер, — наконец сказала она.
Анна молчала.