Дверь захлопнулась за её спиной, и она, не раздеваясь, опустилась на кровать. В висках гулко пульсировала кровь, дыхание было сбивчивым, а в груди поселилась пустота, которую невозможно было заполнить.
Слова Софьи жгли изнутри, но Анна упорно повторяла себе, что не должна им верить.
Но правда ли это?
Она сжимала ткань платья, пытаясь найти в этом опору, но только ощущала, как пальцы дрожат.
Может ли быть так, что всё, во что она верила, разрушилось за один день?
За окном шла метель.
Снег завалил дорожки, спрятал сад, окружил усадьбу глухой тишиной. Только завывание ветра разносилось по крыше, словно напоминая о времени, которое истекает.
Анна сидела у окна, обхватив себя за плечи. Она чувствовала каждую секунду, которая уходила в пустоту.
Ей нужно было уйти.
И чем раньше, тем лучше.
Ещё вчера она верила, что найдёт способ существовать в этом доме, что найдёт место рядом с детьми, что сможет пережить холодность графини и насмешки Софьи.
Но помолвка Александра поставила точку на всех её сомнениях.
Он никогда не был её. И никогда не будет.
Анна встала, медленно подошла к своему небольшому сундуку. Вещей у неё было немного. Несколько простых платьев, пара книг, деревянный медальон с тёплым лицом матери, молитвенник, который отец подарил ей незадолго до смерти.
Руки дрожали, когда она складывала всё это в тканевый узел.
Её горло сжалось. Она не хотела уходить так. Но если останется, то он сам вычеркнет её из своей жизни. Она не могла этого вынести.
Анна открыла дверь, чтобы уйти в конюшню и договориться с кучером, но замерла. В конце коридора стояла Лиза. Девочка была в ночной рубашке, её светлые волосы спутаны от сна. Она смотрела на Анну испуганными глазами, в которых уже блестели слёзы.
— Ты уходишь? — её голос был шёпотом, полным паники.
Анна почувствовала, как в груди что-то разрывается. Она не могла врать. Она не могла сказать "нет".
— Лизонька… — Анна опустилась перед ней на колени, взяла её за маленькие холодные пальцы. — Мне нужно.
— Почему?
Анна не знала, как ответить. Как объяснить ребёнку, что она больше не может дышать в этих стенах?
— Ты не можешь, — Лиза задрожала, её губы скривились. — Ты обещала мне!
Анна сжала её руки сильнее.
— Я не хочу уходить, — голос её тоже дрожал, но она старалась держаться. — Но я должна.
— Но почему?
Анна закрыла глаза.
— Потому что так будет правильно.
Лиза не отпустила её руку.
— Тогда возьми меня с собой.
Анна резко всмотрелась в её лицо.
Глаза Лизы блистали упрямством, губы поджаты.
— Лиза, ты не можешь.
— Могу!
— Здесь твой дом.
— Но ты мой дом, Анна!
Анна задохнулась. Сердце сжалось так сильно, что ей показалось, будто его раздавило.
— Если ты уйдёшь, я тебя больше никогда не увижу!
Лиза рыдала, но не отпускала её руку. Анна обняла её. Она не знала, что сказать.
— Если бы я могла…
— Тогда не уходи!
— Мне нельзя оставаться.
— Почему?!
Лиза всхлипнула, шмыгнула носом, затем уткнулась лицом в грудь Анны.
— Я думала, ты больше нас не любишь, — её голос был едва слышен.
Анна замерла.
— Что?
— Ты больше не приходила к нам, — продолжила Лиза, сжимая в кулачке край ночной рубашки. — Павел сказал, что ты нас бросила.
Анна почувствовала укол боли.
— Это не так, Лиза.
— Тогда почему ты нас избегала? Почему… Почему делала вид, что мы больше не важны?
Анна закрыла глаза, осознавая, что не только она страдала от этого расстояния.
— Потому что так было лучше для вас, — призналась она, едва сдерживая слёзы.
— Лучше? — Лиза отпрянула, глядя на неё в упор. — Для кого?
Анна не знала, что сказать.
— Нам было больно, Анна, — голос девочки дрожал. — Нам не разрешали с тобой разговаривать, но ты… Ты даже не пыталась!
Сердце Анны сжалось. Теперь она понимала. Графиня запретила детям общаться с ней, но самое ужасное — Анна сама подчинилась этому запрету. Она позволила детям поверить, что они ей безразличны.
— Прости, — шепнула она, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Прости меня, Лиза.
Лиза уснула у неё на руках, пока плакала. Анна осторожно уложила её в постель, пригладив мокрые от слёз волосы.
— Я напишу тебе, — прошептала она.
Лиза всхлипнула во сне.
— Ты всё равно уйдёшь, — сонно пробормотала она.
Анна закрыла глаза.
Да.
Она уйдёт.
Путь до её комнаты занял вечность. Анна знала, что если не уйдёт до рассвета, то не уйдёт никогда. Ей нужно было сделать последнее. Оставить письмо.
Анна села за стол, поставила перед собой чернильницу и разложила лист бумаги.
Её пальцы слегка дрожали, когда она макнула перо в чернила. Это была последняя вещь, которую она оставит в этом доме.
Она смотрела на чистый лист, но слова не шли. Что сказать человеку, который не сказал ничего? Что написать тому, кто не остановил её тогда, когда ещё мог?
Ветер за окном выл глухо и протяжно, и его голос сливался с её собственными мыслями.