Никто не говорил. Только звуки приборов, да приглушённое потрескивание свечей в массивных канделябрах. Анна взяла вилку, но пальцы дрогнули. Она почувствовала, что весь дом словно замер в ожидании.
— Вы прекрасно выглядите сегодня, Анна, — вдруг сказала Софья, небрежно поворачиваясь к ней.
Анна подняла на неё взгляд, почувствовав в словах скрытый подтекст. Софья улыбалась, но в её глазах читалось другое.
— Честно сказать, я была удивлена, что ты вернулась, — продолжила она. — Я думала, ты уже оставила усадьбу в прошлом.
Анна не дрогнула.
— У меня ещё есть обязанности перед Лизой и Павлом, — ответила она, стараясь сохранить спокойствие.
— Обязанности? — Софья слегка приподняла бровь, делая вид, что размышляет. — Как интересно.
Анна сжала губы. Она чувствовала, как графиня наблюдает за ней.
— Ты действительно считаешь, что твои обязанности ещё имеют значение? — Софья взяла бокал с вином и сделала неторопливый глоток.
Анна напряглась. Слова Софьи звучали странно. Будто она намекала на что-то большее, чем просто её возвращение. Будто она знала то, чего не знала Анна.
— Софья, дорогая, — раздался наконец голос графини.
Анна почувствовала, как внутри всё похолодело. Графиня редко вмешивалась в разговоры, но если уж говорила, то не просто так.
— Ты слишком резка, — её голос был мягким, но в нём чувствовалась холодная твердость. — Девушка вернулась, потому что чувствует свою ответственность. Разве это не похвально?
Софья улыбнулась, опуская бокал.
— Конечно, графиня, — её голос стал почти ласковым, но Анна знала — это не доброта. — Как же я могла подумать иначе?
Графиня перевела взгляд на Анну.
— Вы, должно быть, устали, — сказала она.
Анна не могла понять, просьба это или приказ. Она не знала, хотят ли они, чтобы она ушла. Но почему-то ощущение, что она лишняя в этом доме, только усилилось. Она посмотрела на Александра, но он молчал.
Ужин продолжался, но еда казалась безвкусной. Анна чувствовала давление со всех сторон. Что-то близилось. Что-то неотвратимое. Она не знала, что именно, но чувствовала это каждой клеточкой своего тела. И уже завтра она узнает всю правду.
Анна не могла спать.
После ужина она вернулась в свою комнату, но тревожные мысли не давали покоя. В усадьбе что-то изменилось. Взгляды, которых раньше не было, холодное любопытство слуг, молчаливое одобрение Софьи — всё говорило о том, что ей приготовили нечто особенное.
Она переворачивалась в постели, прислушиваясь к звукам за окном. Ветер стучал в рамы, как будто торопил её, предупреждал.
Слуга постучал в её дверь слишком рано.
— Графиня желает видеть вас за завтраком, — сухо сообщил он.
Анна медленно села на кровати, отгоняя остатки тревожных снов. Её никто никогда не приглашал к столу утром. Обычно её место было на другом конце дома, рядом с детьми.
— Это… обязательно?
Слуга не выразил эмоций, но его голос стал чуть более жёстким.
— Графиня настаивает.
Анна поняла — у неё нет выбора.
Она вошла в столовую с замиранием сердца.
Комната была наполнена мягким утренним светом, но уютной её назвать было сложно. Напряжение густо повисло в воздухе, как будто все уже знали то, что ей только предстояло услышать.
Графиня, безупречно прямая, пила чай. Софья сидела рядом, перебирая ложечку в пальцах, скрывая улыбку. Александр…
Анна бросила на него быстрый взгляд. Он сидел напротив своей матери, спина напряжённая, а пальцы едва заметно сжимали край стола. Он не ел.
Он тоже чего-то ждал.
— Доброе утро, Анна, — голос графини был мягок, но в нём не было тепла.
Анна присела в лёгком реверансе, с трудом сдерживая тревогу.
— Миледи.
Графиня отставила чашку.
— Я хочу обсудить с вами важное событие, которое, несомненно, коснётся всех нас.
Анна напряглась.
— Конечно.
— Александр вступает в новую главу своей жизни, — продолжала графиня. — И нам всем пора это осознать.
Анна почувствовала, как в груди что-то болезненно сжалось.
Графиня сделала паузу, позволяя словам осесть, прежде чем произнести то, что разрушит всё.
— В ближайшее время состоится его помолвка.
Анна не вздохнула.
Она не замерла в шоке.
Она даже не позволила себе показать, что услышанное пронзило её, словно кинжал.
Она просто опустила взгляд и кивнула.
— Как прекрасно, — раздался вкрадчивый голос Софьи, которая, казалось, наслаждалась этим моментом. — Какое мудрое решение.
Александр не издал ни звука.
Анна почувствовала его взгляд, но не подняла головы.
Она не хотела видеть его реакцию.
Она не могла позволить себе увидеть в нём сомнение.
Потому что тогда всё, что она пыталась разбить в себе, снова станет целым.
— Я уверена, что это радостная новость для всех нас, — продолжала графиня. — Александр сделал правильный выбор.
Анна почувствовала, как внутри поднимается горечь.
Как же легко было сказать эти два слова, словно в них заключалась истина.
— Не правда ли, Анна?