Лепестки под снегом полностью

— …издалека я, из города, — говорил купец. — Доставляю товары, письма передаю.

Он достал из своей сумки два конверта, сложенные аккуратно, перевязанные простой верёвочкой.

— Вот, сказали передать.

Анна задержала дыхание.

Письма.

Один пергамент был запечатан красным сургучом — письмо для Александра.

Второй был менее формальным, но тоже запечатан тщательно — для неё.

Анна взяла письмо, чувствуя, как её пальцы дрожат.

Она знала этот почерк.

Графиня Орлова.

Её тело напряглось, сердце гулко застучало в груди.

Она подняла взгляд на Александра, но он уже смотрел на неё. Его глаза были холодными и настороженными.

Когда купец ушёл, оставив письма, Александр повернулся к Анне.

— Она опять пытается вернуть меня, — сказал он тихо, сдержанно.

В его голосе не было ни гнева, ни страха. Просто усталость.

Анна сжала письмо в ладонях.

— Ты откроешь его?

Александр покачал головой.

— Зачем? Я знаю, что там. Угрозы, просьбы, лживые слова.

Анна встретилась с его взглядом.

— Ты ведь не можешь быть уверен.

Он сжал челюсти, затем выдохнул.

— А ты?

Анна заколебалась. Она боялась узнать, что графиня написала ей.

Что если это оскорбления?

Или ложные уговоры?

Или…

Что-то, что заставит её усомниться в своём выборе?

Но в глубине души она знала, что должна прочитать это письмо. Она хоть раз в жизни хотела услышать, что скажет графиня, когда у неё больше нет власти над ней.

Анна глубоко вдохнула.

— Давай откроем их вместе.

Александр замер, а затем медленно кивнул.

Он протянул руку, взял её ладонь в свою, сжимая слегка, будто напоминая, что она не одна.

— Хорошо.

Анна кивнула, сжав в пальцах конверт.

Её сердце стучало гулко.

Что же скажет прошлое, заглянувшее в их новую жизнь?

В доме было тихо. Только пламя свечи лениво колыхалось в воздухе, отбрасывая золотистые отблески на стены. Анна сидела за столом, руки сжимали письмо. Напротив неё Александр неспешно, но твёрдо разрывал сургучную печать.

На его лице не было эмоций — ни страха, ни злости. Только усталость человека, который слишком долго боролся с прошлым. Письмо развернулось мягким шелестом, и Александр начал читать.

Письмо графини.

"Сын мой."

"Я долго думала, стоит ли мне писать это письмо. Я знаю, что ты не хочешь его читать, но если всё же читаешь — знай: я не жду твоего прощения."

"Я потеряла тебя ещё до того, как ты ушёл."

"Я думала, что защищаю нашу семью. Думала, что делаю правильный выбор. Но, кажется, я ошиблась."

"Ты был для меня наследником, гордостью, будущим нашей фамилии. Но ты выбрал другое будущее. Я не понимаю его, но… я признаю его."

"Я не могу быть рядом, но, если бы могла вернуть время назад… возможно, я поступила бы иначе."

"Я знаю, что ты не простишь меня. Но знай — я не желаю тебе зла."

"Графиня Орлова."

Анна молча смотрела на него, ожидая реакции. Но Александр не дрогнул. Он медленно сложил письмо, затем взял свечу и поднёс к краю бумаги. Огонь заплясал, охватывая пергамент.

Анна прикрыла рот ладонью, наблюдая, как письмо сгорает, превращаясь в пепел.

— Ты… — прошептала она.

Александр поднял на неё спокойный взгляд.

— Теперь это больше не имеет значения.

Анна не знала, что сказать. Она ждала гнева, боли, хоть какого-то возмущения. Но он просто был свободен.

Окончательно и бесповоротно.

Комната была наполнена тишиной. Только пламя свечи лениво дрожало, отбрасывая тёплый свет на деревянные стены.

Анна сжимала письмо в руках, её пальцы дрожали, хотя она не хотела этого показывать. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоить себя. Но что-то внутри сжималось от тревоги. Графиня Орлова никогда не писала ей писем.

Зачем она это сделала сейчас?

Александр молчал, наблюдая за ней с той самой непроницаемой сосредоточенностью, которую он всегда сохранял в моменты, когда эмоции могли взять верх.

— Ты можешь не читать, — сказал он тихо.

Анна перевела на него взгляд.

— Но я хочу, — прошептала она.

Она разорвала печать и развернула письмо.

Письмо от графини

"Анна."

"Когда ты ушла, я думала, что больше никогда не увижу в тебе ничего, кроме предательства."

"Ты была в моём доме. Ты должна была оставаться там, воспитывать детей, не мечтая о том, что никогда не принадлежало тебе."

"Но, видимо, я тоже ошибалась."