― Только ты, ― глухо изрекаю и пытаюсь облизнуть вновь пересохшие губы. ― Ты…ты…
― Ханна, ― зовет он меня.
Стаскивает на край стола, продолжая трахать, как долбанный сталкер; поддаюсь ему, извиваюсь, кричу и перестаю чувствовать реальный мир. Это все наяву. Он здесь, берет меня. Мы в каком-то кабинете, в университете. Потные, липкие, удрученные, горячие, жадные, ведь нам друг друга мало! Восхитительно!
― Эрик…
Медленно тлела. Мурашки коснулись оголенной части спины, когда облокотилась на локти на холодную поверхность стола; внизу начинало скапливаться в невыносимую пузырчатую магму, без возражений проделывая дыру, как окислитель, для постигающего оргазма.
Мамочки!
Сквозь гудящий шум в ушах, улавливаю звук, доносящийся за дверью. Кто-то требовательно стучит в дверь, не щадя ее шаткие петли, поэтому это только подстегивает Росса ускорить и завершить свой пламенный процесс. Я и сама ждала, словно подарка на Рождество.
Он наклонился ко мне, смял губы в грубом поцелуе, а другой рукой сжал грудь, вызывая покалывание на кончиках сосков, уходящих в глубину штиля. Тепло заостряется в грудной клетке.
Языки наши хаотично ловили друг друга, сминали, терзали, насмехались. Толчок. Я сквозь поцелуй приглушенно стону. Толчок. Ноги сводит, от чего тут же обвисают на краю стола. Сильный толчок. Ослабеваю в руках хитрого лиса, наслаждаясь проходящим по каждым мышечным тканям тлеющее послевкусие. Такое я еще никогда не ощущала. Сладкое и пряное, но слишком неприличное, ужасное, совращенное. Даже становится смешно.
Оставляю на губах Росса короткий поцелуй и повисаю на его шее, вдыхая запах мужского тела. Мы часто дышим, и только сейчас замечаю, как запотели окна кабинета из-за бушующей страсти.
В дверь снова кто-то стучит. Разносится чье-то ворчание. Магия рассеивается сразу же, когда до меня, наконец, доходит, что я натворила.
Кто-то громко предупреждают о скором вторжении, так что я тут же отстраняюсь от парня, спрыгиваю со стола и на гнущихся ногах подбираю с пола мое нижнее белье, джемпер и его футболку. Кидаю в его сторону потерявшуюся вещицу, не пожелав оглядеть его торс с капельками пота, но так хочется. Подавляю эдакое желание и наспех одеваюсь, застегиваю джинсы.
― Черт. Из-за тебя нас сейчас поймают, ― шиплю, как кобра, поправляя свои волосы. Обыскиваю комнату, никак не находя сумку и вспоминаю, что, возможно, она лежит прямо у кабинета. Черт!
― Я? А кто-то это сейчас стонал и просил меня, чтобы я не останавливался? ― Он вздернул бровь, саркастично хмыкнув. Напялил футболку, позволяя скрыть провокационный холст. На нем можно было бы рисовать красками, мукой, пока готовилась бы еда…
Прикусила нижнюю губу.
― Козел! ― только и смогла ответить, признавая свою умалишенную слабость.
― А ты киса… ― фыркнул он. ― С острыми когтями и сладкой киской. Хотелось бы снова попробовать на вкус тебя…
― И не мечтай! ― Заскрипела зубами, услышав, как замок двери начинает поворачиваться.
Нам нужно срочно спрятаться. Не хватало мне вновь оказаться в деканате, только уже совсем по иной причине. Такой, что волосы на затылке у декана встанут дыбом.
― Почему ты такой спокойный?! ― раздраженно выпалила. Покрутила головой, оценивая обстановку.
― Просто знаю, куда можно спрятаться, ― пожал он плечами и скрестил руки на груди.
― Так что ты стоишь, как истукан?
Подошла к нему ближе, толкая за грудь, но это скала даже не сдвинулась с места. На пухлых губах играет легкая ухмылка, в глазах все еще стоит пелена нынешней ситуации между нами, но в них отчетливо виден объективный флегматизм к происходящему. Он обмазывает мое лицо радушным вниманием.
Дверь дергают. Глаза расширяются, из груди вырывается тихий возглас, затем меня кто-то резко тянет за руку, и оказываюсь моментально под столом, прижатой к полу телом парня. Хочу ему возразить, но он подставляет палец к губам, давая понять, чтобы я молчала. Сукин сын!
― Я точно слышала чьи-то голоса и громкие вздохи, ― ворчит какая-то женщина, проходя мимо подиума, на котором возвышается стол преподавателя.
― Может тебе показалось, ― безразлично отчеканивает мужчина. Голос его слегка хрипит, прослеживаются нотки пессимизма, кажется, на все вокруг. ― Что ты вообще здесь хотела взять?
― Да не взять! А проверить. Эти студенты уже меру не знают в своих шаловливых штучках…
Эрик прикусывает кулак, сдерживая смех. Смотрю на него грозно, без намека на остроумие. Ему смешно, а нас могу поймать.
― Ой, отстань ты от них. Сами не лучше были в молодости…
― Вот. Я даже не могу вспоминать те времена, потому что становится стыдно за свое безрассудство. Они ― есть дети. Могут совершить кучу ошибок в один присест, попасться на крючок самого Бога. Нам, родителям, преподавателям и другим взрослым, раскаиваться из-за их мелких проделок.
― Люсинда, здесь никого нет! ― холодно парирует мужчина. ― Пошли уже отсюда. Мне другим делом еще заниматься нужно.
― Конечно, ― восклицает она, ― смотреть фильмы и есть фастфуд ― самое примечательное дело для охранника. Хорошо. Мы пойдем. ― Она как будто кое-как сдерживается лишь бы не выговорить лишнее.
