Я помогаю стянуть с Эрика оставшуюся одежду, взамен он помогает скорее избавиться от моего промокшего белья. И приподнимается на локтях, заглядывает под другим углом своими черными, как бездна, глазами, окончательно добивая. Магма стягивает низ живота от желания ощутить в себе его член, его всего, без препятствий. Вожделение гуляет в бесноватом выражении парня, он, не стесняясь, изучает мое тело, а затем обнимает и долго, страстно и удушающее целует.
― Я задыхаюсь, Ханна, ― совсем тихо произносит он, подкрепляет свои слова действиями и головкой члена раздвигает мышцы влагалища.
Всхлипываю, принимаю его в себя, пока он растягивает момент долгожданного проникновения. Нанизывает миллиметр за миллиметром. Целует кротко каждый участок моего лица: губы, щеки, лоб, подбородок, уголок рта, ― принося еще больше непосредственные искры.
― Я буду всегда для тебя кислородом, чтобы ты смог дышать, ― запрокидываю голову, хватаюсь за его плечи и стону, наконец, ощутив его в себе.
― Я люблю тебя, Ханна Эллингтон. Нет никого дороже тебя, ты всегда будешь со мной…
― Всегда с тобой… Всегда вместе.
Всю ночь мы занимались любовью, насытиться которой было крайне невозможно. Ибо все, что мы не делали, все сводилось к нашей искренней экспансивности. И уснуть мы смогли не раньше четырех утра, когда город постепенно начинал оживать и вчерашний день запечатлелся в шкатулке самых незабываемых вещей в моей жизни.
Первый пункт из моего списка дел гласил именно так: рассказать всем про Лондонский колледж.
На следующей неделе настанет срок сдачи экзаменов, к которым я упорно готовилась все эти дни. После начинается практика, где я проведу последние свои две недели рядом с моими близкими людьми. По правде говоря, принять такое решение было крайне тяжело, учитывая материальное положение нашей семьи и некоторые уязвимые точки, не дающие мне сформулировать в своей голове все возможные варианты решения. Как выяснилось в последний мой визит в деканат, колледж предоставляет мне возможность пройти срез знаний, от которого очень сильно может зависеть мое дальнейшее расположение: на стипендии или же предстоит откуда-то взять деньги, поэтому в моих силах сделать все возможное, потратить время и пожертвовать своим здоровьем, чтобы достичь результата.
Ну, по крайне мере я надеялась именно так поступить.
Я уделяла много времени учебе, концентрировалась на важном, только Эрик считал наоборот. Доставал, щекотал, возбуждал, оставлял без дозы, издевался, шептал не пристойные слова, на занятиях все время писал, ― делал все, чтобы довести меня до помешательства на нем. Это раздражало и в то же время радовало, что он был со мной рядом.
После того инцидента в клубе, я окончательно порвала связи с профессором и могла лишь сидеть на его парах, как хамелеон, прячась за спинами людей или применяя краски мебели. Я не желала с ним идти на контакт и, по всей видимости, мистер Эндрюс тоже решил оградить от тебя это бремя. Зато наши отношения с Эриком стали совсем иными. Если полтора месяца назад нас связывала похоть и страсть, то сейчас мы оба смотрим на наш союз как нечто важное, от которого будет трудно отказаться. Каждый из нас не может оставить друг друга хотя бы на одну секунду, ибо это и есть целая вечность. Возможно, были некоторые нестыковки с нашими мнениями и идеями, что порождало бурю, перетекавшая в бурное противостояние наших душ. Сложно сосчитать, сколько раз мы набрасывались друг на друга, жаля, но уверена, в рейтинг мы попали. В остальном все на своих местах.
Но это не самое главное, над которым время от времени я думала. Главнее ― ответственность, лежащая на мне, разъедала клетки. Я очень часто стала нервничать, так как подобрать лучшего момента и правильный разговор сводилось к паникующим последствиям в моем воображении. А что если девочки станут переубеждать меня? Что если я не смогу сказать, потому что они посчитают, что никто из нас не должен расставаться? Если они расплачутся? Какая реакция будет у Эрика? Убьет, задушит, не отпустит? И так миллион вопросов, доводящий разум до помешательства на волнении.
Захлопываю ежедневник, который стала вести не так давно, кладу в сумку и задумчиво гляжу на парковку за окном. Страшнее терять людей по сравнению с признанием. Так твердит мне мама, напоминая не забыть рассказать всем о возможности получить квалификацию в известном модном доме. Уф. Я должна.
― О чем задумалась? ― чарующий голос вырывает меня из оков задумчивости.
Парень целует меня в щеку, трехдневная щетина колит мою нежную кожу, затем обнимает за талию, давая понять, что будет нелегко выбраться из жарких объятий.
― О том, что… ― Поворачиваюсь к нему лицом, встречаясь с глупой улыбкой, украшающая пухлые губы Эрика, и обнимаю за шею. ― Очень сильно соскучилась.
― Мы виделись всего час назад, Ханна. И я еще сильней соскучился, ― с подкупающим тоном вымолвил он.
