Я болею холодом и темнотой. Всерьез.В неминуемые сезоны моей страныя болею от скудости, грубости, жалости и вины.Здравствуй, межлопаточный остеохондроз.Раз в три месяца не выдерживать и звонить.Рефлекторное счастье на звук твоего «алло».Будто свет в чулане включают — и вмиг светло.И меня от тебя, наверно, пора лечить.Я устала от этих местоимений «тебя-меня»,я сама с собой, нет никакого «ты».«Ты» живет в параллельной вселенной, и вход закрыт.Так случилось, в этом некого обвинять.Ах ты, горе-злосчастьюшко, мой ненаглядный свет.Все потешки-пестушки вылетели в трубу.Ты с катушек съехала, мать, закатай губу,тебе сколько лет?И слезится ноябрь, как старческий глаз, и сосет тоска,невменяемая, родимая, кровью поеная моей.Я сама ее выкормила, выносила на руках.Как теперь оставишь? поди-ка не пожалей.Но в погоде ли дело, если в погожий день,ну допустим, лета, индейского, золотого,я иду, например, к глубокой синей водеи ловлю в ней слово за словом…И тогда, дыша органикой и синевой,каждый вдох и выдох благословляя,я все так же живу параллельно с тобой,радуюсь, представляя:вот ты едешь за город, слушаешь музыку по пути,вот ты учишь братишку рыбачить, в футбол играть.Этот день, безмятежный, как будто ему не пройти,и тебе проживать.<p>III</p>
Это Родина моя.
Всех люблю на свете я.
<p>«Копейки считали, ссорились, были счастливы…»</p>Копейки считали, ссорились, были счастливы.Не ведали что творили, но шли по замыслу.Думали развестись, а сына родили.Щедр и Милостив Господи, чем мы Тебе угодили?В нашей страшной стране так и ждешьмора, глада, нашествияи гражданской войны, что хуже стихийного бедствия,высоты безымянной, оврага безвестного,без суда и без следствия.Защити же, Господи, детство их.Осень вот: на стружке яблонных листьев коричневойколяски и курточки.Так ярко. «Гули-гули» и «ути-уточки» —Так сбивчиво.<p>«На роду написано…»</p>
