О чужой жизни, о красивой до боли девочке,я снимала бы фильм с открытым, пустым финалом,с незаметным концом, потерянным за рекламой,словно, прервавшись, его забыли возобновить.Полтора часа она светилась бы каждой клеточкой,а потом затесалась бы, как мысль перебитая,которую не вспомнить, не договорить.Так, примерно, и нам суждено жизнь прожить.Мы уходим, кто сразу, кто постепенно,друг у друга из поля зрения, неизменнов социальных сетях всплывая под Новый год.И, по большому счету, не будет большой разницы,от того, кто первым из нас умрет.Тот, кто первым умрет, заслужит себе охов-ахов,породит в нескольких душах несколько смертных страхов,по большому счету, каждый сам за себя.Даже за тех, кого любишь, как никого другого,мысль о ком не оставит в покое,в горе, в радости не исчезнет,ты не ляжешь ни в гроб, ни на одр болезни.Разве только замолвишь слово.Перед той, которая нас запираетв этом мире, помешивает, вынимаетготовенькими или полусырыми, не балуя слишком.Все мы варимся здесь под одной крышкой.<p>«Здесь был пустырь. Семнадцатиэтажку…»</p>Здесь был пустырь. Семнадцатиэтажкуна нем поставили, как коробок, потом.В ней дети чьи-то выросли. Она жестоит еще все будто на пустом.Не заросло. И край остался краем.Его я чувствую, хотя меняздесь не было, когда пугали лаемсобачьи стаи воздух пустыря.От новой стройки за ж/д путямиразносятся удары. Будет дом.Их звук летит над здешними местамии мерой гулкости исследует объемпространства. Он слетает на поверхностьпруда, вокруг которого с тобойпо воскресеньям ходим и, наверно,не раз пройдем и летом, и зимой.Здесь перед тем, как в храм нести к причастью,катаем сына мы в коляске, не спеша.Здесь мы врастем неповторимой жизни частью.Здесь наша жизнь уже почти прошла.<p>Ночь</p>Как холодно бежали облака,и как ребенок мой, проснувшийся в тревоге,оранжевые фонари дорогиувидев, замер на моих руках;как мы стояли у открытого окна:в прозрачном воздухе острее были гранивысотных освещенных зданий,и только черная листва была темна;подъездов лестничная пустотасветила в каждом доме ровной строчкой,и самолет невидимый взлетал,мигая красной точкой, —все это было Божий дар, ему и мне,и мы одновременно жили,как будто в этой синей глубиненас отпустили и благословили.<p>«…в остальном тишина. Рост растений и ток воды…»</p>
