Придя в себя от долгой разлуки, они подошли к Максу стоящему у своего автомобиля, чтобы подать знак благодарности.
— Ну что, я вижу, вам не терпится попасть скорее домой, садитесь, подвезу. А то опять, какая нибудь история приключиться.
Макс всю дорогу молчал. Он окончательно убедился, что эта женщина просто безумно любит своего мужа, и никогда от него не откажется. Потеряв все надежды, тот всё же решил сделать последнюю попытку. Машина подъехала к подъезду, затем снова тронулась, и развернулась на том же пятачке в конце дома. Супруги сидели и ждали, когда же он тронется, и снова подъедет к подъезду. Но Макс медлил, не зная, как и с чего завязать разговор.
— Максим, ты что-то хотел сказать, не так ли?
— Я должен тебе кое-что вернуть.
Он достал из бардачка полиэтиленовый пакет, с аккуратно свернутыми трусами, и передал его женщине, сидевшей с мужем на заднем сиденье. Роман сразу понял, что это такое, узнавая любимые стринги супруги, купленные в Финляндии. Он как обычно молчал, давая возможность оправдаться жене.
— Роман, я всё тебе объясню, вот только зайдём домой, и я всё расскажу в мельчайших подробностях. Нет, я даже могу здесь начать разговор.
— Когда пацаны не захотели свидетельствовать против этого бизнесмена, Настя поехала к нему, чтобы уговорить забрать заявление. Но тот отказался, и сказал, чтобы я приехала сама. Я не поехала, и позвонила этому следователю, который и предложил мне поймать на живца этого наглеца. У нас всё получилось, приехал наряд, его увезли, ну а меня тоже забрали для дачи показаний, и я до полуночи сдавала все мазки, соскобы с одежды, из под ногтей, и так далее.
— А трусы — это вещь док, стороны пошли на примирения, и вещественные доказательства уже не нужны, прервал её Макс, понимая, что женщина своими рассказами пошла до конца.
Он боялся, и даже стыдился, вдруг она скажет, что тот сначала попросил подарить ему трусики, потом попросил полизать, и затем только стал её трахать.
— Ладно Лера, я всё уже знаю, Макс рассказал мне о вашем плане. Рассказал, какая ты у меня отчаянная и недоступная, как отбивалась от насильника, не подаваясь панике. Как он тебя подвозил, а ты его даже не напоила чаем.
— Мне тогда было не до чая, сказала до сих пор ещё напуганная Лера.
— Но ничего, сейчас-то можно выпить, что нибудь крепенького, как думаешь Макс? Спросил его Роман.
— Нет, извините ребята, работа, дела, нужно спасать мир.
— Тогда может в следующий раз, мы основательно подготовимся, и хорошо посидим, продолжил Роман.
Макс не ответил, Лера тоже молча сидела, нервно перебирая шуршащий пакетик с трусами. Она невольно вспоминала все события вчерашнего вечера, думая, поскорее бы выйти из этой машины, и больше никогда не встречаться с этим ментом, не по плохим, ни по хорошим вопросам. Её здесь больше ничего не удерживало, и не дожидаясь разрешения выйти, Лера потянула за ручку двери, и покинула душный от летнего зноя автомобиль.
— Роман выходи, немного пройдёмся пешком, а то что-то душно, нужно глотнуть хот чуточку свежего воздуха. А тебе Макс ещё раз большое спасибо, я надеюсь, ты не откажешь моему мужу, посидеть за бутылочкой.
Макс только кивнул головой, и дал по газам. Супруги вошли в свой подъезд, и Лера сразу же выбросила пакетик с трусами в мусоропровод на первой лестничной площадке, ничего не поясняя Роману. Казалось после такой долгой разлуки, они не могли налюбоваться друг другом в отделе полиции, но дома наступило затишье. Тут они не знали с чего начать разговор, и о чём говорить. Лера поддержала враньё Макса, и теперь не решалась подводить их нового друга, А Роману было всё равно, что тут произошло за последние два дня. Он на свободе, и свободу ему заработала любимая женщина, к которой не может быть ни каких претензий.
Лера металась по кухне, пытаясь, приготовить хоть что-то к обеду. Времени не оставалось, и уже с минуты на минуту должна вернуться с прогулки Настя с детьми. Буд-то впервые занимаясь своим делом, она ни как не могла придумать, что сварганить по-быстрому. Из рук всё валилось. Отбросив луковицу с ножом в сторону, она с заплаканными глазами подошла к своему мужу.
— Роман, ну что ты молчишь? Тебе что сказать нечего? Ну закричи на меня! Лучше обругай, выматери, в конце-то концов, но не молчи! Я больше не могу смотреть на твоё безразличие.
— А что? Есть за что материть?
— Вот только не надо прикидываться тупым индюком. Я что не вижу, как ты весь напрягся от злости, и понимаешь, что случилось на самом деле, поэтому и не хочешь со мной разговаривать
