Чтобы как-то ускорить акт, и себя разбудить, Роман кое-как исхитрился, просунул руку, и запустил ей палец в расщелину. Лера тяжело задышала, запыхтела толи от страха, толи от возбуждения, и лишь через какое-то время пест внутри её чрева стал доставлять ей удовольствие, не меньшее, чем член.
Массирую простату партнёру, своим концом, и пальчиком письку своей благоверной, Роман кое-как разрядился. Далее пошло как по цепочке. Когда его горячее семя оросило предстательную железу, она открыла путь семенной жидкости другому члену. Ну а когда, он откровенно застонал, и начал изливаться на попку подруги — кончила Лерочка. Они лежали ещё некоторое время в тройном союзе, пока сдавленная снизу женщина не подала голос.
— Эй голубки, вы ещё долго намерены лежать так на мне?
Роману жутко не нравились голубые, а тут его причислили к этим рядам. И кто? Его дорогая супруга! Он быстренько слез сам, и буквально стащил разомлевшее тело товарища. Накрывая пледом жену, он приподнял её как пушинку, и предложил выйти для серьёзного разговора.
— Лера, пойдём прогуляемся до реки, за одно и подмоемся. А Макс пусть пока тут отдохнёт.
— О точно, мне надо сейчас отдохнуть, спасибо ребята, вы такие хорошие, я вас просто обоих люблю, так раскатать всё по полочкам, я и мечтать не мог о таком сюрпризе! Вы просто супер парочка.
Лера вышла из палатки, и закрывая рот, еле сдерживалась от смеха. И когда они отошли на приличное расстояние, она разразилась до слёз.
— Ромка, ну ты попал, теперь он явно забудет про меня, и будет с тобой объясняться в любви. Да, как ты его наказал, писец, теперь он, наверное, у меня тебя отобьет. Ха-ха-ха, не переставала заливаться смехом она.
Роман понял, что тоже попал, но ему стыдно было в этом признаться. Он решил продолжить крутые разборки.
— Что ты ржёшь как лошадь, ты давай мне объясни, как под ним оказалась, сказал серьёзный Роман.
Но Лера не переставала смеяться, и рассказала как есть.
— Мы с Настей решили вас разыграть. Я услышала краем уха, что ты что-то говорил по обмену партнёршами. Я подумала, что тебя опять понесло на этой почве. Тогда мы и решили поменяться местами, чтобы в итоге каждый из вас вернулся к своей. Но вас долго не было, и по-видимому мы заснули.
— Нет ну ты не дура, чуть себя не подставила.
— Зато Максимку подставила, теперь он хоть клеиться не будет ко мне. У него появился новый объект вожделения, сказала она, и вновь залилась смехом.
— Что ты всё время хохочешь, тебя чужой мужик чуть в жопу не трахнул, а тебе всё смешно. Ты лучше посмотри на свой зад, тебе не противно? Вот мне, например, неприятно, что мою жену как помойку обспускали. Ты как свинья, всегда грязи найдёшь, продолжал заводиться Роман, глядя со спины на супругу.
Лера провела рукой по ягодичкам, и наткнулась на вязкую, неприятную слизь. Затем посмотрев на руку, она начала ей трясти, чтобы избавиться от этого мерзкого семени.
— Фу и вправду противно, пипец меня сейчас, наверное, вырвет. Ты знаешь, честно говоря, я как-то раньше симпатизировала Максу, а сейчас после этого, наверное даже, сидеть за одним столом не смогу. Пошли, отойдём в кусты.
Та взяла его чистой рукой за набухший член и как бычка повела за собой. Роман не стал спрашивать, чего она хочет. Они пробирались внутрь густых зарослей тальника, и она, не отпуская руку, всё тянула его за собой. И только тогда отпустила, когда они оба присели на небольшой закрытой площадке. Лера, расположилась напротив супруга, широко развела колени и начала писать. Он смотрел, потому что этого хотела она, именно так Роман понял её действия, её взгляд, разведённые колени, раскрывшие интимные складки, были призывом. Она писала долго, подставляя то одну, то другую ладонь под напор, то сразу одновременно, потирая их, друг об дружку. Брызги летели по сторонам, попадая на ноги, её и супруга. Наконец, струя иссякла. Выдавив ещё несколько коротких прерывистых фонтанчиков, пара прозрачных капель, повисли на краешках нашарканных губок, и словно замерли.
— Ромка, а ты, что не хочешь?
— Да хочу, я просто не могу, когда член стоит, сейчас подожди, успокоится.
— Писай, писай мой маленький, умоляла она.
— Да и не какой он не маленький, по более, чем у твоего Максика будет, промычал с обидой Роман.
— Во-первых, Макс никакой он ни мой! Ты понял? А во-вторых, маленький, это не значит маленький, это просто ласкательное слово.
— Писай, писай мой миленький, поправилась она.
