Лера уже не могла контролировать мышцы влагалища, оно опухло и развалилось как рваный сапог. Да она не могла уже контролировать и себя и лежала с широко раздвинутыми ногами как резиновая кукла. Она даже не пошевелилась, когда он кончил в последний раз и слез с неё.
Выдернув китель и штаны из под не подвижной подруги, Фёдор молча оделся и собрался уходить. Затраханная по уши Лера разрыдалась до истерического состояния. Ей не хотелось жить. Фёдор вернулся и стал успокаивать девушку. Он снял тельняшку, тщательно обтёр ею свою жертву, надел ей трусы, поправил юбчонку и на руках потащил ближе к дому. Они расстались у ворот, не простившись друг с другом. Так он ей отомстил за измену, а она его вычеркнула не только из списка друзей, но и навсегда из своей жизни.
О их связи Роман случайно догадается через много лет, когда подпитая Лера увлекшись беседой с подругой, рассказывала как встретилась с ним на вокзале, и как гордо отшила его, когда он уговаривал её сбежать от мужа, вспоминая ту бурную послеармейскую ночь. До Романа сразу дошло, что они к тому времени были женаты, но Лера как обычно выкрутилась, мол он ошибся и связь была мимолётная ещё перед Армией. Она его, конечно не убедила, но он не стал больше поднимать вопрос, потому, что Лера его полностью устраивала как жена и мать его детей. Конечно, она снизила планку своего уважения, но повысила сексуальное влечение мужа.
Лера с Романом продолжали планомерно развивать свою семейную жизнь. Они приобрели новую квартиру в элитном доме в центре города, сменили мебель и вот, наконец, решились обзавестись ребёнком. И хотя Лера родила после шести лет совместной жизни, роды прошли успешно. Всем друзьям она говорила в шутку, как будто меня хорошо трахнули огромным хеном, мне показалась, что, я даже кончила. Ради такого удовольствия, согласна каждый год рожать. Врачи запретили ей половую связь, порядком на три месяца, так-как матка ещё не сократилась, и можно занести инфекцию. А она постоянно жаловалась подругам, что после родов ей особенно хочется хорошего мужика, чтоб продрал до самой жопы.
Роман с пониманием относился к её проблемам, и придерживался совета врачей. Он помогал в уходе за ребёнком ночью, а днём много работал, для повышения семейного бюджета. Лера часто днём пользовалась услугами соседей, чтобы они посидели с ребёнком. Пока она ходила в магазин, или в своё кафе для контроля.
Лёнчик — соседский парень, частенько заходивший в гости за консультацией по физике и химии, оказался лучшей няней в подъезде. Ещё, когда Лера была беременная, она в шутку говорила: "Ты к нам приходи, почаще, мы всегда тебе поможем, а вот когда я рожу, будешь нянчиться с малышом".
В этот обычный день Лера задержалась на работе, и пришла немного позже. Ребёнок кричал как ужаленный от голода. Она с испугу расстегнула до пояса пуговицы блузки, опустила вниз бюстгальтер, и вывалила обе груди. Ребенок начал их жадно сосать по очереди пока не насытившись, не уснул. Лера положила его в кроватку, и забыв про свой внешний вид, встала во всей красе перед парнем.
Её восхитительная грудь поддерживаемая бюстгальтером ввела юношу в стопор. Он смотрел, не отрывая взгляда на два конусообразных холма, с бледно-розовыми вершинами и шариками на концах. Она была такая белая, как будто слеплена и муки высшего качества. И только голубые жилки предавали ей небольшую прозрачность. Лера пришла в себя, лишь тогда, когда увидела устремлённый взгляд парня. Это был не тот юнец, которого она знала два года назад, это был практически созревший юноша предвыпускного класса средней школы.
— Что нравится? Не растерявшись, спросила она.
— Да очень. Я никогда не видел женской груди, Мама говорила, что я любил сосать грудь, и делал это до четырёх лет. Но я не помню, глотая слюну, продолжал разговор юноша.
— А сейчас не хочешь попробовать, с шуткой спросила Лера
— Хххочу. Чуть не заикаясь, ответил Лёнчик.
— Так возьми, подержись, можешь пососать, там молочко осталось, мне как раз нужно раздаивать. С издёвкой сказала она, надеясь окончательно смутить его.
Но парень не понял насмешливых намёков, быстро встал и подошёл к женщине. Он набросился как голодный ребёнок, поочерёдно заталкивая в рот набухшие соски втягивая их до боли. При этом одновременно обеими руками выдаивая содержимое. Он не успевал глотать грудное молоко, которое двумя струйками стекало по щекам, размазываясь по груди.
