— Такие идиоты, — сказал Гриша волку. — Не заметить трясину. Она же пахнет на сотни метров вокруг.
Он захохотал им вслед, хлопая в ладоши, волк раздраженно поморщился — не любил громких звуков, — но, поразмыслив, завыл, высоко запрокинув голову.
— Что за чертовщина! — крикнул отец Кира. — Вы это слышали? Господи, что это, помоги... Помогите!
Болото довольно чавкало, обрадовавшись подарку. Мужики кричали и звали на помощь. Один почти выбрался, волк, заметив это, бросился и загнал его обратно. Наконец в лесу стало тихо. Волк подошел к мальчику и внимательно посмотрел ему в глаза.
— Пойдем. Мы возвращаемся домой, — сказал Гриша.
Он посмотрел на звезды, мысленно проложил светящуюся дорожку к дому и побежал быстрее, а затем еще быстрее, почти перейдя в полет. Волк черной тенью скользил рядом. И только звезды и луна освещали их путь, и сосны расступались, помогая мальчику быстрее добраться до дома.
Мерцание свечи в доме Гриша заметил издалека и на несколько секунд замер, испугавшись идти дальше. Он боялся зайти в дом и увидеть, что там чужак, что осквернен его единственный дом и у него не осталось ничего. Мальчик стоял рядом с могилой матери, небольшим холмиком и вбитым в него деревянным крестом с надписью «Марта», и смотрел на огонек в окне. Волк покосился на него и уверенно пошел к дому. Он никогда бы не пошел так спокойно к чужому человеку, значит, там кто-то свой, значит, кто-то...
Гриша подбежал к дому, толкнул дверь, ввалился внутрь и увидел, как оборачивается тетя, стоящая рядом с корзиной, в которой спала Танечка. Он кинулся к ней, прижался, обнял двумя руками, разрыдался и рыдал, пока тетя говорила («Слава богу, мальчик мой»), — рыдал, пока она рассказывала, как они собирали вещи, пока дядя Саша отвлекал деревенских стрельбой, как взорвали дом, чтобы отвлечь этих идиотов и сбежать через задний двор. Как она с Танечкой пошла домой, а бабушка с отцом сидели в кустах у дороги и ждали Гришу, а дядя с волком прятались за сараями.
Они с самого утра заметили, что его нет, пошли к Анке, и ее бабушка сказала, что он уехал в город вместе с матерью Анки, и они были просто в ярости, пытались ей дозвониться, но сигнала не было, а когда он появлялся — та не брала трубку. Злее всех была бабушка, но после всего, что произошло, ей, наверное, уже наплевать. И что все хорошо, и не нужно плакать, черт с ним, с домом, такой он был убогий, сгорел и сгорел, главное, что все живы и здоровы.
Когда мальчик успокоился, они сели на диван и тихо разговаривали час, а может больше.
— Анна правда умерла? — спросил Гриша.
— Да, думаю, правда, — ответила тетя.
— Я догадался, кто ее убил.
— Кто?
— Тот дед со скособоченным лицом. Он странный.
— Ого, — удивилась тетя. — Может быть, ты знаешь, тоже подходит, у меня, правда, другая версия была. Я думаю, ее убил Венька, сын ее. А потом стал нас обвинять, чтобы подозрения от себя отвести. Так обвинял, что, может, и сам в это поверил. От чувства вины люди чего только не придумают, лишь бы не признаваться себе, что это они во всем виноваты.
Гриша задумался, такое ему даже в голову не приходило. Все же тетя была очень умной.
— Это как самим спалить деревню из-за пьянства, а потом придумать, что ее подожгли люди, которых там вообще не было? — догадался мальчик.
— Примерно. Погоди, это ты о чем? Какую деревню?
Мальчик сообразил, что напоминать тете о своем сегодняшнем исчезновении лишний раз не стоит, и начал лихорадочно думать, как бы сменить тему, но тут как раз волк вскочил с пола и посмотрел на входную дверь.
Гриша выглянул в окно. По лесу шли бабушка, отец и дядя, у каждого было по две сумки в руках. Бабушка шла впереди, ее седые волосы были распущены, лицо напряжено, и она была похожа на древнюю лесную колдунью. Очень сильную и очень красивую. Отец и дядя шли следом, о чем-то тихо разговаривая. Бабушка резким движением толкнула дверь, зашла внутрь, бросила: «Почему блохастый в доме? Вас на секунду оставить нельзя» — и быстро осмотрела гостиную. Заметила мальчика, подошла к нему и прижала к себе. Уже успокоившийся Гриша снова разрыдался. Она погладила его по голове, наклонилась и, глядя в глаза, сказала:
— Никогда так больше не делай, слышишь, никогда, у меня сейчас нет сил даже высказывать, что я думаю по этому поводу, утром поговорим.
Тетя начала суетиться и подогревать воду для чая на газовой горелке, в доме начался привычный шум и хаос, взрослые разговаривали обо всем и сразу. Наконец, вся семья села на диван и кресла в центре комнаты и начала пить чай. Волк лег в ногах у бабушки и лежал с видом короля, а бабушка делала вид, что этого не замечает, хотя вряд ли она чего-то могла не заметить. Мальчик сидел, прижавшись к отцу, тот обнимал его за плечи.
