Этот десяток дружинников не оказался исключением. Они просто оторопели, когда прямо из-за кочек и чахлых кустиков, где вроде и прятаться было негде, встали лучники и выпустили в них стрелы. Никто даже и подумать не успел, как они в таких условиях умудрились сохранить сухими тетивы луков, но факт остается фактом – тетивы были упруги и стрелы точны. Момент замешательства стоил баронским дружинникам дорого. Пока они соображали, что случилось и как дальше действовать, в каждом из них сидело по стреле, а в кое-ком и по две. Что такое десяток человек для стрелков, с детства держащих лук в руках, да еще с расстояния в пятьдесят шагов? Даже Жаго умел неплохо стрелять из охотничьего лука. Последнее проклятье не успело замереть на губах умирающих, как нападающие бросились в атаку. Как оказалось, только для того, чтобы добить тех, кто не умер сразу. Все роли были распределены заранее и каждый знал, что ему делать.
Один из карновских дружинников тут же встал на стражу, не сводя взгляда с чащи, откуда появился вражеский десяток, остальные тут же без лишних разговоров занялись быстрой мародеркой. Простые времена – простые нравы. Тут даже был такой феномен, когда некоторые, не слишком обремененные совестью люди, сделали убийство с последующим ограблением своим средством добычи насущных средств для своей жизни. И надо сказать, довольно прибыльной жизни. Именно целенаправленное и последовательное хладнокровное лишение жизни себе подобных, а не от случая к случаю, такие люди сделали своей профессией. Это даже не разбойники, которые могли оставить в живых крестьянина, если с него нечего было взять. Они убивали всех и для этого их и нанимали, и даже платили им, ведь зачастую, после убийства до жертвы было не добраться. Но если выпадал такой шанс, то эти люди не гнушались ничем. Этим и с этого они и жили, и называли их «людьми меча». Этакие узаконенные киллеры по найму.
Дружинники Карно людьми меча не были, так как они получали неплохое жалованье, но взятые в бою трофеи – это святое. Ольту тоже пришлось обшарить один труп, в котором торчала его стрела. От излишней брезгливости он давно уже, еще в той жизни, избавился, но возиться с мертвым телом не хотелось. Да и ничего ему с мертвеца было не нужно, но пришлось идти, а то свои же не поймут, да и стрела, как не крути, все-таки своя, пристрелянная именно к его луку. Он не стал, как некоторые дружинники, сдирать латы. Ограничился воинским поясом, который обычно использовался как хранилище для денег и оружием. Даже шлем, кожаную шапку с нашитыми на нее двумя полосами железа, не взял. Самое главное – забрал стрелу, которую пришлось вырезать из груди трупа. Остальное не стал трогать, махнув другим дружинникам на труп, показывая, что ему больше ничего не надо. Это им было понятно, воин взял себе самое нужное, а остальное отдал в общий котел, и быстро доделали за него неприятное дело.
