- А чего это тут у вас? У меня там ужин скоро поспеет, а вы тут до сих пор какие-то дела решаете. – в ее голосе чувствовалось легкое недовольство.
На какое-то мгновение все в комнате замерли, не зная, как реагировать на неожиданное вторжение. Ходоки недоуменно уставились на женщину, которая имела смелость вмешиваться в мужские дела. Но их земляки, Жаго с Вельтом, усиленным подмигиванием, вытаращенными глазами, со зрачками, указывающими на вошедшую женщину, и вообще всей мимикой своих лиц, отчего Ольта, не спускающего внимательного взора с происходящего, чуть не пробило на смех от их кривлявшихся рож, быстро перестроили немного растерявшихся ходоков на подходящий лад. Они склонили головы перед этой невысокой миловидной женщиной, а Карно будто бы нехотя, произнес:
- Да вот, ходоки с Листвянки. Просят помощи, совсем их задрал барончик местный.
Слово «барончик» он произнес с таким пренебреженьем, что сразу становилось понятным, что никакие местные власти не представляют какой-либо угрозы для властителя Карновки. И тут всех присутствующих, ну кроме разве что Ольта и Истрил, будто прорвало. Все заговорили разом и вместе.
- Барон Кредрон совсем озверел…
- Последнее забирает…
- Голод их ждет…
- Вымрут они. Единый – свидетель, все вымрут…
Какофония звуков создала такую завесу, что казалось ничего в ней невозможно было разобрать, но Истрил как-то вычленила самое главное.
- И что? Ничего нельзя сделать? –спросила с такой уверенностью в своем праве задавать вопросе старосте, что никто в этом не усомнился. Причем произошло это у нее так обыденно, будто спросила у соседки соли.
- Если не вмешиваться, то крестьяне сами поднимутся. Деваться им некуда. И скорее всего их барон перебьет. Нельзя против власти бунтовать. И останутся бабы одни с детьми малыми. И выживут ли этой зимой, то одному Единому известно. – подал голос из своего угла Ольт, решивший, что пора ему вмешаться. И он специально ввернул в разговор про баб с детьми, которым предстояло стать вдовами да сиротами. Он хорошо понимал свою мать и знал, чем ее можно задеть, как повернуть дело так, чтобы избежать долгих разговоров. Может это и показалось бы некоторым людям циничным и безнравственным, но он давно считал, что иногда приходится насильно делать людям добро, беззастенчиво используя при этом их самих. А сами люди… Сами они конечно не должны и подозревать об этом. Неправильно поймут. Еще и обидятся. А обиды от близких людей – это последнее, что Ольт желал в этом мире.
Истрил повернулась к Карно.
- Как же так? Могут остаться вдовы и сироты?
Карно показательно недовольно покосился на Ольта и пожал плечами, мол он-то тут при чем.
- Бабам и детям надо помочь. И не важно, как ты это сделаешь. – сказала, как припечатала Истрил и вышла из комнаты.
- Ну что ж, если Истрил сказала… - Карно нахмурившись крякнул. Хотя душа его просто играла и пела. Все получалось просто отлично. Своим невольным вмешательством Истрил, сама того не зная, сразу, продвинула дело на стадию завершения. Не нужно долгих уговоров, объяснений и доказательств чистоты намерений. – Но не забывайте, мужики – это вы ко мне пришли.
Мужики, как болванчики, закивали головами. Они еще не поняли, как, но до них уже дошло, что дело, с которым они пришли в Карновку, сделано и помощь будет. А Карно уже вступил в свою стихию. Командовать боевым отрядом, от подготовки к походу до завершающей победы – это ли не дело, достойное тысячника эданского войска? И пусть нету уже самого Эдатрона и сам король его пропал где-то на просторах некогда свободной страны, есть он, Карно Кривой - тысячник мечников и есть дело, которое нужно сделать. Его речь в такие моменты приобретала краткость и емкость воинских команд:
- Жаго, ты к казармам. Пусть первая полусотня готовится к походу. И скажи старшине, пусть проверит снаряжение. Плохое заменить, недостающее выдать. И пусть получит у Брано припас на десятицу. Только крупы, сухари… Короче, он знает. Брано, ты на склад. Ждешь старшину. Сам знаешь, чего и сколько. Вельт, отведи ходоков в гостиный дом. Пусть мужиков покормят и определят на ночь. Выступаем завтра с утра, а вам надо отдохнуть, будете проводниками. Пока все, разбежались.
Все присутствующие порскнули в разные стороны, как куропатки из-под ног охотника, и вскоре в комнате остались только Карно с Ольтом.
- Ну что, малой, повоюем?
- Как скажешь, воевода.
