В конце своей речи он уже чуть ли не кричал. Что-то Ольт разволновался не на шутку. Его всегда злили исполнительные деятели, которые ради того, чтобы исполнить приказ начальства или прогнуться перед ним, шли напролом, ломая при этом человеческие судьбы. В той жизни, под самый ее конец, он одел свое сердце в камень, стараясь избавляться от таких людей в своих структурах и не обращая внимания на то, что творится у других. Но сегодня что-то его задело, и он обратил свою злость на не в чем еще не повинную голову Леко. А ведь мог и получить на орехи. Нравы здесь были простые и мальчишка вроде него должен все-таки знать свое место. И ведь доводы эти он уже приводил в долгих вечерних беседах с Карно и вел себя при этом привычно хладнокровно. Нет, с этим детским телом надо что-то делать, видно опять вмешались детские гормоны или что там есть у детей. Хорошо еще Леко спокойно перенес его немного сумбурную пламенную речь. Ольт сконфуженно молчал, боясь, что еще пару слов и полусотник взорвется от ярости и обиды, но тот тоже не горел желанием что-то тут же отвечать. На полянке воцарилось молчание, которое через некоторое время нарушил полусотник.
- Ну ты и дал. Как-то я не задумывался над этим так. И кажется – зря. Однако, надо еще подумать. Ладно, пойдем к костру. Там наверно каша поспела уже. – Леко развернулся к мерцающему сквозь деревья костру. И ни слова об речи Ольта. Тот, посчитав, что не следует будить лихо, пока спит тихо, молча последовал за ним. То, что полусотник пропустил мимо ушей обидные слова давало определенную надежду, что он услышал главное. Вообще-то у Ольта уже был план предстоящего сражения, но ему было нужно, чтобы Леко и сам пошевелил мозгами, а не тупо бросился в атаку. Пускай у него будет что-то другое, пускай глупое и неисполнимое, самое главное дать толчок к пониманию того, что все защитники, как и его собственная жизнь – это не просто трудно восполнимая часть всей деревни, а сама надежда на жизнь всех этих крестьян и надо думать о том, как эту часть попусту не растратить. А там уже, хочешь-не хочешь и до плана сражений дело дойдет. А судя по всему, призадумался полусотник крепко и оставалось только надеяться, что над тем, что надо. В этом Ольту пришлось убедиться, когда Леко поднял его среди ночи.
- Ольт, Ольт, - тряс вялое детское тельце гигант, - да проснись уже. Ну ты и силен дрыхнуть. Я кажется придумал, как нам победить Вриодра и людей не потерять.
- Блин, Леко! Ты не мог подождать до утра?
- Причем здесь блины? – благодаря Ольту и появлению в рационе жителей деревни белой пшеничной муки, местные уже знали, что такое блины, оладьи и даже сладкие пироги. – Я о другом. Да просыпайся уже, соня. Все равно ночь уже на исходе, час петуха кончается, так и так скоро подъем, а то, что я придумал, надо делать сейчас, по темноте.
- Ну я бы не отказался еще немного добрать сна. Да не тряси меня так, горилла! – и видя недоумение на лице Леко, поспешно добавил, - горилла – это очень здоровенная, очень сильная и воинственная и очень… э-э-э, умная и сообразительная зверюга в южных странах.
- Ну ладно, если так. Я вот о чем. Выпустим один десяток к воротам, пусть они матерят и ругают барона. Тот обидится и выскочит их наказать, а мы, пока темно, поставим в засаду возле стен остальные десятки. Они в нужный момент ударят в спину и перекроют путь обратно. Окружим в чистом поле и вырежем всех и крепость потом не надо штурмовать. А? Как тебе?
Вообще-то Ольт думал тихонько запустить через невысокий частокол диверсантов, вырезать караул, а потом спокойно и вдумчиво рассредоточиться по территории замка, взяв под контроль и самого барона и его дружину. Но видно до такого извращения местная военная мысль еще не доросла.
- Это ты здорово придумал. – пробормотал еще не совсем проснувшийся Ольт. Но мозги уже вышли на проектную мощность и усиленно прорабатывали полученную информацию. Уже одно то, что Леко предлагал ночью, под покровом темноты, посадить часть дружины в засаду, было прорывом. Выйти в чисто поле при свете дня и там стенка на стенку – это было верхом тактики местных полководцев. То, что предлагал полусотник было свойственно скорее разбойничьим бандам, да и то те предпочитали действовать при ясном дне.
- Это ты здорово придумал! – еще раз с чувством произнес Ольт. Причем в его голосе не было ни насмешки, ни издевки. – А если еще тот десяток нарядить в лохмотья, мол мы бедные крестьяне и вообще сами мы не местные, поможите… э, пропадите вы пропадом, люди добрые... А если не поможите, то мы – ух… Выходи, Вриодр, подлый трус! А в засаду посадить лучших лучников, пусть они нанесут первый удар. И не забыть позади крепости посадить один десяток. На всякий случай, чтобы отрезать пути к отступлению. Да, голова! Это же надо – такой план разработать!
Леко слушал, приоткрыв рот. Он и сам не ожидал, что его план приобретет столько подробностей, но это как будто само собой вытекало из того, что он придумал. Вообще-то дураком он не был и чувствовал, что здесь таится какой-то подвох, но Ольт не дал ему долго размышлять.
