- Ну, если Карно сказал, тогда да. Однако оригинальный ты коврик нашел. Кстати, что же с ним делать? – и мальчишка внимательно посмотрел на стоящего недалеко десятника, который старательно с отсутствующим видом смотрел куда-то вдоль улицы. Уловив ментальный посыл Ольта, тот, все так же не поворачивая головы, еле заметно качнул ею из стороны в сторону. Все ясно. Впрочем, вояк можно было понять. Поднять руку на непосредственное начальство, так потом перед управляющим, или даже перед самим графом отвечать, и в живых не оставишь, навряд ли сотник забудет и простит все, что здесь сейчас происходит. Может и не сразу, может потом, но обязательно припомнит. Не та собака злая, которая лает, а та которая кусает. А этот укусит, и не просто укусит, а еще и погрызет. Так что вопрос остается на усмотрении лесовиков, и понятно какого решения от них ждут дружинники. А они что? Они ничего не видели и ничего не знают. Крепко этот Бухенбильт Железный всех достал. Ольт усмехнулся, вот так вот делать добрые дела. Он прищелкнул языком и сделал большим пальцем правой руки характерное движение. Леко, внимательно за ним смотревший, тут же опустил свою правую руку вниз и короткий сухой треск прервал злые вопли сотника. Великан тут же встал и нагнулся над уже трупом.
- Ой, что же это делается? Это же надо так от судорог дергаться. До дёргался, шейку себе сломал. Что же это он так неудачно?
Разумеется, никого этот спектакль не обманул. Но приличия были соблюдены. Десятник исподтишка показал большой палец. Это толкнуло Ольта на мысль. Они-то с Карно голову сломали, придумывая, как обработать дружину Узелка, чтобы она не вмешивалась в их драку с управляющим. Думали давать взятки, подсылать лазутчиков, чтобы изнутри разложить дружину, придумывали еще множество всяких способов, а тут оказывается уже все готово. И проблемы их решены, осталось только просто пойти и поговорить. И тянуть с этим незачем. Только идти придется Леко, он тоже вояка, быстро найдет общий язык и убеждающие слова.
Ольт щелкнул пальцами, привлекая внимание великана. Оглянулся и Серьга. Знак был общим и означал общий сбор всех, кто услышал. Недостаток сигнала, но здесь уже ничего сделать было нельзя. Ну и ладно, ничего страшного, пусть и Серьга услышит. Больших секретов здесь нет, зато почувствует себя причастным к делам командным. Инструкции Леко много времени не заняли. Он только играл роль недалекого туповатого простого вояки и частенько подыгрывал Ольту в его делах, но на самом деле обладал острым умом и быстрой реакцией.
- Ну вот, вроде все пояснил, - со вздохом облегчения выдохнул Ольт. – Если коротко, то мы белые и пушистые, всем раздаем денежки, любите нас и будет вам счастье.
- Все понятно. Только любить нас не надо, пусть лучше уважают.
- Пусть уважают. – легко согласился Ольт.
- Ладно, я пошел.
- Давай. Только не напивайся.
И они разошлись в разные стороны. Леко, прихватив все награбленные честным трудом кошельки, пошел к десятнику, который понял, что этому большому человеку что-то от него надо и поэтому терпеливо его поджидал, дав пока команду остальным стражникам убрать с глаз долой труп сотника. А Ольт с Серьгой направились к Строкису со стоявшим рядом с ним Леонтасом Звездочетом. Поздоровались, сын купца, не вдаваясь в подробности, представил их как гостей из леса. В ответ старик просто склонил голову с длинными седыми волосами, перетянутыми кожаным ремешком.
- Мастер Леонтас Звездочет. Но можно просто Леонтас.
Остальные бывшие узники оказались местными и уже разбрелись по своим домам, не забыв перед уходом отметиться перед Леко и поблагодарить того за освобождение. Так что мальчишек-лесовиков и Строкиса со стариком ничто не держало, и они направились в сторону дома Бенкаса. Сказать, что встреча была бурной, это значит преуменьшить ту радость, которую проявили родители Строкиса и их слуги. Так как Ольт строго предупредил их не выходить из дома, чтобы не дай бог не помешать, если дела пойдут не так, то можно представить, что испытали Бенкас и его жена, ожидая вестей в четырех стенах. Надежда сменялась отчаянием, а сына все не было. Поэтому ожидаемо львиная доля всех приветствий досталась Строкису. Его ощупывали со всех сторон, ахали и охали. Наверно за всю жизнь он не получал столько внимания. А Лейстрил прижала голову сына к свое груди и замерла так на долгое мгновение. Бенкас же развил бешенную деятельность. Одни слуги побежали греть мойню, другие забивать поросенка, третьи сворачивать головы курицам и петухам. Дом, до этого пребывавший в мрачном молчании, наполнился движением и радостными криками.
