Позади толпы со своего места поднимается другой мужчина. Он выше всех остальных, однако сутулится, точно пытается не выдать этого. Когда же его взгляд встречается с моим, я вижу фиолетовый блеск радужек его глаз. Он выглядит уставшим и грязным, постоянно переминается с ноги на ногу, обеспокоенно озираясь по сторонам. У меня округляются глаза. Я его узнаю.
Это тот самый дыхатель, который напал на нас той ночью в Талонском чайном доме! Выживший шаман, который убил Саенго.
Он понимает, что я его узнала, потому что в тот же момент разворачивается и бросается бежать.
– Стой! – кричу я и расталкиваю рожденных шаманами, которые собрались вокруг меня, из-за чего трачу драгоценные несколько секунд, чтобы расчистить себе путь.
Фаут спешит за мной по пятам, вдвоем мы несемся по лагерю, огибая столы и палатки, преследуя убегающего от нас что есть мочи шамана.
Солдаты Ронина вытаскивают оружие, однако колеблются, не понимая, кому им следует помогать. Однако я не обращаю на всех них ни малейшего внимания, мой взгляд прикован лишь к моей жертве. Гнев обжигает меня изнутри, избавляя меня от остатков страха, оставшихся от перехода через Мертвый Лес, и шока того момента, когда я поняла, почему рожденные шаманами сбежали. Я стискиваю зубы покрепче. Ветер свистит в ушах, пока мои ботинки стучат по земле, сокращая дистанцию между мной и моим врагом.
Мы уже приближаемся к концу лагеря, когда мимо меня проносится стрела. Ее наконечник пронзает спину дыхателя, и тот с судорогой резко падает лицом в грязь.
– Нет, – только лишь выдыхаю я, отказываясь верить своим глазам.
Секунду спустя я уже запрыгиваю на него, таща его за ворот и разворачивая лицом к себе. Он закатывает глаза, но я все равно яростно его трясу, заставляя прийти в себя.
– Нет! Ты не умрешь, пока не скажешь мне, почему вы напали на нас в чайном доме! Кто отправил вас, кто приказал вам убить Тень королевы? Отвечай мне!
– Сирша, – в ужасе зовет меня сзади Фаут.
– Говори же! – кричу я.
Дыхатель кашляет. Кровь течет из горла по его подбородку.
– Пред… предали, – удается выговорить ему слабым голосам. – Обещ… обещали безопа… сность.
– Кто обещал безопасность? – у меня белеют костяшки пальцев, становясь такими же бледными, как его лицо. От злости у меня опять ускоряется дыхание.
– К-королева, – едва выталкивает из глотки слова он.
– Королева? – повторяю я растерянно. – Королева Мейлир?
Он кивает, а потом его глаза закрываются.
Я опять его трясу.
– Что ты несешь?
Но это уже бесполезно. Фиолетовые глаза шамана-наемника больше не открываются. А мгновение спустя его тело уже не сопротивляется, обмякнув в моих руках. Он мертв.
– Нет! – я яростно пихаю его обратно в грязь, а затем подскакиваю на ноги, отбрыкиваясь от пытающейся успокоить меня Фаут. Провожу пальцам по волосам, дергая свою косу. Не могу устоять на месте и начинаю расхаживать кругами вокруг мертвого дыхателя, едва сдерживаясь, чтобы не пнуть его труп.
Солдаты Ронина обступают его тело. Я понятия не имею, кто из них застрелил шамана, но мне просто необходимо кого-нибудь или что-нибудь ударить, ярость поглощает меня. Что значит, королева обещала им безопасность? Наверняка он солгал. Должен был солгать. Королева не стала бы обещать подобное шаману, если бы не отправила их в чайный дом сама, но ведь это же полнейший абсурд.
Она бы не стала отправлять убийцу за своей собственной Тенью. Это бессмысленно.
И все же какие причины могут быть у умирающего, чтобы солгать?
Ронин ведет меня в одну из палаток, чтобы я успокоилась и не пугала остальных рожденных шаманами своим поведением. В палатке пусто, нет ничего кроме лежака, занимающего почти все свободное пространство.
Фаут маячит у входа, одной рукой придерживая край занавеса, точно собираясь уходить. Однако не уходит.
– Ты в порядке? – наконец неуверенно задает вопрос она.
Но это слишком. В моей голове нет ничего, кроме увеличивающегося количества вопросов. Как я могу поверить в то, что сама королева Мейлир отправила шаманов за своей Тенью? Как я должна помочь Саенго или остальным рожденным шаманами, если не смогла даже спасти Аудри в том проклятом лесу?
– Ты веришь в то, что говорят о целителях душ? – спрашиваю я, пожалуй, более сердито, чем Фаут того заслуживает.
Ее губы скашиваются на один бок, как будто она раздумывает, как лучше ответить так, чтобы не разозлить меня еще больше.
– Я никогда об этом не задумывалась, пока ты не появилась у нас, если честно. И у меня нелучшие воспоминания от встреч с шаманами-сиятелями.
– Ты уже говорила что-то такое. Что произошло?
Она переминается с ноги на ногу, точно сомневаясь, а потом опускает глаза.
Я качаю головой.
– Не важно. Не следовало мне спрашивать. Можно мне просто… – я снова нервно дергаю свою косу. – Можно я просто побуду немного в одиночестве?
Она кивает на выход.
– Я буду снаружи.
